Ласточка

Вакорина Дарья

Там все, уже видно по привычке, развесили гамаки и улеглись в них спать. Возможно, команда не заметила присоединившегося к ним пленника по состоянию опьянения, но тот нашёл себе место на мешке с чем-то мягким и сидел на нём, поджав к себе ноги.

Под общее сопение и храпение герцог не мог уснуть, поэтому, чтобы себя занять, он, по настоянию Каракатицы, стал заплетать волосы в косу. Юноша подвязал свои золотые локоны тонким жгутом, который нашёл на полу, а потом глубоко вздохнул и тихо покинул комнату.

Также

тихо он поднялся на верхнюю палубу. Франц довольно тихо передвигался по скрипящим деревянным доскам, с которыми впервые познакомился лицом. Даже странно сейчас было ходить по ним ногами. Де Висконти подошёл к борту и снова вглядывался в линию горизонта, которая своей темнотой сливалась с линией моря. Может быть парень чего-то не знал, но, действительно, зачем пираты оставили его в живых? Ответы, что давал капитан, казались юноше поверхностными и лишь прикрытием какой-то другой цели. Может быть так и есть? А может быть юноша слишком много думает?

Но молодого человека всегда не отпускал один вопрос: вернётся ли он домой? Ему хотелось в свою комнату, к своей сестрёнке, а не быть среди шумных пьяных тел. Только капитан казался нормальным. Да и того был чересчур грязный для юноши язык. И всё-таки хотелось домой, под тёплое одеяло… И что, что в родном поместье с ним практически не разговаривают. Франц невольно шмыгнул носом и почувствовал пару горячих капель на своих щеках. Юноша позволил упасть им в море, и то быстро поглотило их в себя. Де Висконти закрыл глаза и стал вдыхать грудью ночной морской воздух, так ласкавший юношеское лицо. Хоть он успокаивал, несмотря на то, что тоже не был «как дома».

Итак, герцог выплакался и пошёл обратно чуть более расслабленно. Наверняка именно поэтому одна доска под его ботинком предательски скрипнула, когда юноша шёл по коридору. В полной темноте послышалось шевеление, а потом вдруг открылась дверь, и клинок отдал холодком по коже герцога. Де Висконти замер от испуга и поднял глаза.

– Чего не спишь? – спросил с хрипотцой и усмешкой в голосе Каракатица и опустил нож.

Потом мужчина присмотрелся, заметил не стёртые, поблёскивающие от свечи внутри каюты мокрые дорожки на щеках молодого человека.

– Море стало чуть более солёным? – уже с приветливой, что было не свойственно ему, улыбкой произнёс капитан.

Он оглянулся в кромешной тьме коридора, а потом взял юношу за руку:

– Заходи, чего стоишь.

Мужчина закрыл за герцогом дверь и зашёл с ним в комнату. Только сейчас Франц заметил, что в каюте хоть и была какая-то мебель, но не было кровати. Где же спит сам пират? Но ответ нашёлся тут же, когда Каракатица лёг обратно на кушетку.

– Сядь, – по-хозяйски сказал пират и убрал с кушетки ноги.

Герцог послушно сел на краю и повернул голову к пирату. Вероятно, тот хотел

что-то сказать. Молодой человек наконец разглядел, что сейчас пират был одет в потрёпанный парчовый халат вместо кожаного жилета, который был днём. Но серебряные кольца на пальцах оставались на своём месте.

– А я слышал, что пираты носят золото в ухе, – решил разбавить неловкую тишину Франц.

– Вздор! Я презираю золото на моём теле! – в свойственной ему манере ответил Каракатица, – и пусть меня не похоронят, а бросят где-нибудь в море, но в ухо я золото не нацеплю!

Пират оживился и даже сел, а потом подвинулся ближе к герцогу. Он немного отодвинул свои чёрные волосы и показал ухо, на котором висела серьга в виде заострённого меча:

– Вот, смотри, серебро.

– Вижу, – констатировал де Висконти.

– Отныне и всегда серебро, – утвердительно кивнул мужчина.

– А…

– В команде все пусть носят что хотят, это я для себя так решил.

– Понятно.

– А у вас мужчины золото носят? – вдруг поинтересовался Каракатица.

– Нет, парики, – слегка обиженно произнёс юноша, полагая, что снова вызовет смех.

– Интересно, – задумчиво ответил на это пират.

– Нет, по правде, перстни золотые носят на пальцах, – добавил Франц, как бы извиняясь за предыдущую фразу, – мне тоже должен такой достаться. Должен был…

– Так ты этот, – удивлённо посмотрел на пленника пират, – принц что ли?

– Не совсем, – даже улыбнулся де Висконти, – но я сочту за комплимент.

– А кто тогда?

В глазах капитана теперь виднелось неподдельное любопытство. Он даже повернулся телом к собеседнику.

– Я герцог. По титулу, – пояснил юноша, – когда я женился бы, то отец передал бы мне титул и наследство.

– Тысяча чертей! Ты не врёшь? Скажи что-нибудь на аристократическом, – с азартом продолжал мужчина.

– Соизвольте заметить, что Вы ввели меня в замешательство, поэтому мне лишь велено свыше промолчать, чтобы не усилить этот конфуз, – пролепетал герцог.

Они с пиратом посмотрели друг на друга, а потом вдруг оба рассмеялись.

– Во даёт! – похлопывал по плечу юношу Каракатица, – сказал, так сказал!

– Благодарю Вас, – пожал плечами де Висконти.

– Ха-ха, да брось! – продолжал смеяться пират.

И Франц чувствовал, что это совершенно беззлобный смех, он не несёт в себе издевательского подтекста, к чему юноша уже точно привык в светских кругах. Этот смех его явно столько же удивлял, сколько радовал.

– Так что, ты с невестой уже определился? – стал возвращаться к разговору Каракатица, – как я погляжу, перстня на тебе ещё нет, так что ты ещё холост.

– Всё верно, – подтвердил де Висконти, – только я даже не помню, как зовут мою невесту.