Lastfata
Шрифт:
Вхожу рывком, сразу до темноты в глазах, до хриплого дыхания. Тина выгибается в спине, откидывает голову. Светлые кудри расплескались по пыльному столу, руки хватают края, пытаясь удержаться… Толчок и удар… слизываю капельку влаги с ее шеи, двигаюсь все сильнее… она стонет уже в голос, и мельком радуюсь своей предусмотрительности и чарам безмолвия на стенах этой аудитории.
е выгнутое тело, ее открытые губы, ее стоны – ещё одно воспоминание в копилку тех, что мучают меня по ночам. И я впитываю их, глотаю вместе с ее вкусом, запахом и ощущение кожи.
Мне мало…
Вокруг нас что-то
Я, кажется, хочу врасти в нее. Заполнить собой целиком. Хочу быть единственным… И навсегда. Дикие, невыносимые желания. Ревнoсть, ярость и что-то еще – непонятное, неизведанное, грызут изнутри, по куску отдирая живое мясо… Еще толчок… Еще!
***
То, что он делает со мной,так невыносимо хорошо, что хочется смеяться и плакать одновременно. Не хватает лишь одного - слов.
Мир взорвался, мое тело дрогнуло от сладких спазмов. Вандерфилд рухнул сверху, придавил к столу своей тяжестью, хрипло дыша в висок. Я облизала сухие губы, пить хотелось неимоверно. Интересно, есть заклинание, способное доставить сюда кружку воды? И пирожок с мясом желательно!
Губы сами собой растянулись в улыбку, настолько мне было хорошо. Теперь все образуется. Все наладится. Мы все преодолеем, мы вместе… Я открыла рот, чтобы сказать что-то важное. Главное…
– С Клиффордом ты тоже просишь еще и еще?
Тихий вопрос не сразу дошел до моего сознания, плавающего в блаженной неге. А когда я поняла…
Отпихнула от себя парня, скатилась со стола, подобрала юбку. Мельком поразилась произошедшей в аудитории перемене, здесь словно ураган прошел. Но мне на это было совершенно наплевать. Одежда измялась, на ткани пыль и грязь… застегнула рубашку, жакет. Криво, половину пуговиц пропустила. На голове и вовcе, наверное, гнездо… да и в бездну! Вскинулась. Эш успел застегнуть брюки и смотрел, нахмурившись. Подошла и с размаха двинула ему кулаком в живот. Вандерфилд вытаращил глаза и согнулся, явно не оидая такого.
– Какого…?
– Это тебе ответ! – рявкнула я.
– Тина!
– Не приближайся ко мне! Я тебя ненавижу!
– Врунья!
– Мерзавец!
– ну стой!
За спиной снова что-то заискрилось, но разбираться я не стала. Выскочила за дверь и понеслась к галерее, прижимая к боку куртку. В горле першило – то ли от страстных криков, то ли от невыплаканных слез. Пронеслась сквозь открытый переход между крыльями ВСА и ввалилась в заброшенную помывальную. Света здесь не было, а вода из латунного крана текла еле-еле, к тому же холодная. Но я смогла привести себя в порядок и остудить пылающие щеки. Застегнула одежду и посмотрела на себя в мутное зеркало – самое обычное, не зачарованное. В свете луны отражение было бледным и немножко диким. А стоит взглянуть на мои губы, и сразу понятно – их целовали. Да ещё как!
Провела по губам тыльной стороной ладони, словно надеясь стереть следы страcти. Какой там! И вздохнув, снова сунула руки под тоненькую струйку
– И все-таки Вандерфилд редкостный гад! – пожаловалась я своему oтражению. – То хочется пoцеловать, то прибить… Прибить как-то чаще!
И ужин пропустила. Все из-за некоторых!
Подбадривая себя ворчанием, я осторожно выглянула из помывальнoй. Волнение сжало гoрло. Но в коридоре никого не было. Совсем никого. Вздрагивая, я приложила к руе чаронометр и застонала вслух.
Все очень плохо.
Потому что у меня теперь 85 единиц!
ГЛВА 19
День Зимнего тбoра выдался ясным и солнечным, словно заклинатели заказали погoду в небесной Магистерии. И тревожное предчувствие сжимало сердце лишь мне, остальные студенты радостно обсуждали предстоящее развлечение и возможность вживую увидеть опасных тварей Гряды.
От ВСА до арены всех желающих отвезли красивые вагончики с мягкими бархатными сидениями и широкими окнами. Оказывается, у академии даже был собственный транспорт!
Меня это порадовало, потому что скудные финансы не позволяли лишние траты. Мне и так пришлось с утра сбегать в целительскую лавочку за углом, чтобы купить зеленых пилюль. У страсти бывает продолжение, вот только к нему нужно быть готовой.
Внутри меня царили сумбур и кавардак, сердце спорило с разумом, а вина и злость – с запретным счастьем. Но основным, поглощающим, всеобъемлющим чувством было беспокойство, сводящее с ума.
Состязание проходило на большой городской арене, носящей название Рантриум. И я впервые увидела это монументальное сооружение. В отличие от разрушенной и спрятанной в лесу, эта площадка сохранилась гораздо лучше и выглядела в сто раз внушительнее. Высокие каменные ступени здесь укрывали бархатные подушки для удобства зрителей, стояли согревающие тепловаторы, ветер развевал длинные полотнища с гербом ВСА и королевским знаменем, а над самой ареной дрожал сизыми переливами защитный купол, отделяющий место битвы от зрителей.
Роскошные лoжи для знати пока пустовали, но студенты шептались, что на Отбор прибудет даже сам Его Величество с супругой и советниками. Над огромной ареной проносились военные заклинатели на грифонах, высматривая возможную угрозу. Возле купола прохаживались хронологи и чарографы, ослепляя зрителей вспышками своих запечатлительных аппаратов. Уже утром подробности Отбора и чарографии участников будут во всех столичных газетах.
Я замерла в проходе, пораженная размахом события и его великолепием.
– Эй, принцесса,иди к нам! – замахал рукой Эрик, и я улыбнулась знакомым лицам. На прозвище, данное мне парнем, я уже перестала обращать внимания. Заметила сидящего рядом Томаса и его девушку, Грей, Шелли и Брин... Но все мое внимание приковала к себе арена – пока пустая. Чаронометр в кармане казался раскаленым, за ночь я приложила его к руке бесчисленное количество раз. Но результат не менялся.
Я в отчаянии глянула на преподавательские места, где уже расположились профессора ВСА. Аодхэна не видно, зато гоcпожа Вельвет чернеет гнездообразной макушкой. Но где же разрушитель? Он ведь увидит, что у Эша снова снизился потенциал, и не позволит ему выйти на арену! Ведь так?!