Ласка сумрака

Гамильтон Лорел Кей

Она запрокинула голову, закрыв глаза, и ее золотое сияние залило комнату, будто взошло маленькое солнышко. Она светилась, и плакала, и сжимала мои руки до боли. В какой-то момент я поняла, что тоже плачу, и ее сияние воззвало к моему, так что моя кожа засияла, словно наполненная лунным светом.

Она упала на колени возле меня, ошарашенно глядя на наши ладони: соприкасающееся сияние… И залилась смехом, чуточку истеричным.

В ее смехе я с трудом различила слова:

– А я-то думала, что… опасными… будут мужчины.

Она

внезапно наклонилась ко мне, прижавшись губами к моим губам. Я настолько поразилась этому поцелую, что просто застыла на секунду. Не знаю, что бы я сделала, если бы она дала мне время на размышление, но она отпрянула от меня и выбежала в ту же дверь, из которой появилась.

Глава 11

Джулиан помчался следом за Мэви. Юный Фрэнк остался стоять у выхода с потрясенным видом, и глаза на побледневшем, растерянном лице казались больше, чем нужно. Вряд ли Фрэнку случалось видеть сидхе в полной силе.

Я все еще стояла на коленях, но сияние моей кожи уже начало слабеть, когда Дойл подошел ко мне.

– Не нужна ли принцессе моя помощь?

Я посмотрела на него и поняла, что у меня тоже, должно быть, потрясенный вид. Губы горели там, где коснулись ее губ, – как будто я глотнула весеннего солнца.

– Принцесса?

– Я в порядке, – кивнула я, но голос вышел сдавленным, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем сказать: – Я просто никогда… – Облечь это в слова было сложно. – Она на вкус – как солнце. Солнечный свет. До этой минуты я не представляла себе, что солнечный свет может иметь вкус.

Дойл опустился на колени рядом со мной и проговорил сочувственно:

– Всегда нелегко, когда к тебе прикасается тот, кто наделен подобной силой, силой стихий.

Я нахмурилась.

– Она сказала, что считала, будто ей следует опасаться не меня, а мужчин. Что она имела в виду?

– Припомни, как ты себя чувствовала всего после нескольких лет, проведенных здесь в одиночестве… и умножь это на сто человеческих лет.

У меня помимо воли широко раскрылись глаза.

– Ты хочешь сказать, что ее потянуло ко мне… – Я качнула головой и сама возразила прежде, чем он успел ответить: – Нет, ее просто потянуло к первому же сидхе, которого она коснулась за сотню лет.

– Тебе не стоит себя недооценивать, Мередит. Впрочем, я никогда не слышал, чтобы Конхенн считали любительницей женщин, так что – да, она жаждала прикосновения плоти сидхе.

– Я ее понимаю, – вздохнула я. И тут мне в голову пришла другая мысль. – Ты не думаешь, что она позвала нас сюда спросить, не поделюсь ли я с ней одним из вас?

Темные брови Дойла взметнулись выше края его солнечных очков.

– И предположить не мог ничего подобного… – Он задумался, потом ответил: – Наверное, это возможно. – Между темными бровями появилась складка. – Но просить о таком – верх неприличия. Мы не просто твои любовники, любой из нас – потенциальный муж. Это не

обычная краткая связь.

– Ты сам сказал, Дойл, она была одна целый век. Сотня лет может истощить чью угодно приверженность приличиям.

За нашими спинами послышался звук шагов; мы повернулись и увидели, что Холод уже стоит лицом ко входу. К нам шел Рис.

– Чем это вы здесь заняты, ребята?

– О чем ты? – спросила я.

Он обвел рукой меня и Дойла, коленопреклоненных на полу. Моя кожа еще сохраняла слабое свечение, как воспоминание о лунном свете.

Я позволила Дойлу помочь мне подняться: почему-то ноги не очень меня держали. Мэви застала меня врасплох, это верно, но я ведь касалась других сидхе далеко не однажды и никогда не испытывала такого потрясения.

– Мэви Рид сбросила гламор, – сообщила я.

Глаза Риса расширились.

– Я почувствовал это на крыльце. И ты говоришь, что она всего лишь сбросила гламор?

Я кивнула.

Он присвистнул:

– Светлая Богиня…

– Вот-вот, – заметил Дойл.

Рис перевел взгляд на него:

– О чем ты?

– Нам всем поклонялись в прошлом, но большинству из нас – в далеком прошлом. А вот для Конхенн промежуток был не так велик, лет триста. Ее еще почитали в Европе, когда нам предложили… переселиться.

– Так ты говоришь, что из-за почитания у нее прибавилось силы? – уточнил Рис.

– Не силы, – задумчиво проговорил Дойл, – но…

– Драйва, – предложила я.

– Мне не знакомо это слово, – сказал он.

– Завода, напора, натиска. – Я развела руками. – Не знаю, как объяснить. Рис поймет, что я имею в виду.

Он сделал пару шагов к гостиной.

– Да, я понимаю. Ее магия получила дополнительный заряд.

Дойл наконец кивнул.

– Соглашусь.

Холод подошел к нам. Дойл посмотрел на него из-под своих черных очков, и Холод замялся, нахмурившись.

– У меня есть небольшое дополнение к сказанному, мой капитан.

Они посмотрели друг на друга оценивающими взглядами, и эти гляделки затянулись. Я вмешалась:

– Что с вами двумя стряслось? Если Холоду есть что добавить, так пусть говорит.

Холод по-прежнему смотрел на Дойла, будто ожидая его реакции. Наконец Дойл коротко кивнул. Холод слегка поклонился.

– Я смотрел у Мередит фильмы по телевизору. И видел, как люди реагируют на кинозвезд. Это обожание актеров – разновидность поклонения.

Мы все уставились на него. Первым прозвучал шепот Риса:

– Богиня и Консорт! Если кто-то докажет, что ей до сих пор поклоняются… – Его голос замер.

Дойл закончил мысль за него:

– То появится предлог изгнать нас всех из этой страны. Единственное, что нам запрещено, – это основывать культы поклонения нам как богам.

Я покачала головой.

– Она не основывала своего культа как божества. Она просто пыталась заработать на жизнь.

Мужчины задумались на пару секунд, затем Дойл кивнул: