Ласка скорпиона

Робертс Нора

Она блокировала нападение, нанесла ему еще один короткий и сильный удар в лицо.

– Пошел к чертовой матери!

Ева уже слышала рев двигателя. Это Рорк мчался по дороге к воротам. «Пора с этим кончать, – подумала она, – пока кто-нибудь не пострадал всерьез». Эта мысль проносилась у нее в голове, когда Ева заметила движение Гарнета, обнажившего ствол. Она инстинктивно выбросила вперед ногу, выбросила резко, ее ботинок вошел в жесткий контакт с его предплечьем. Он выронил оружие, оно отлетело и с лязгом

громыхнуло по железным прутьям ограды.

– Ты с ума сошел! – В голосе Евы слышалось подлинное изумление. – Ты совершенно и окончательно спятил, идиот.

Он как будто решил ей это доказать и пошел прямо на нее. Ворота распахнулись. Как и Ева, Гарнет услышал лязг железа и топот ног.

– Сама справлюсь, – предупредила Ева Рорка, когда он нагнулся, чтобы поднять оружие Гарнета. – У меня все под контролем.

Взгляд Рорка, как и его голос, дышал холодом.

– Ну так разберись, а то я этим займусь.

У Гарнета шла ртом кровь, левый глаз уже заплывал. Одним глазом он косил с Рорка на Еву и обратно.

– Наш разговор еще не закончен. – Он бросился к своей машине, рванул дверцу. – Я тебя закопаю, сука! – прокричал он, прыгнул в машину и помчался прочь.

– Ты его вот так отпустишь?

– Только на сегодня. – Ева повела плечом, в которое угодил кулак Гарнета. – Хочу посмотреть, что он будет делать дальше. Он сорвался с поводка, это точно. Я об этом доложу, и у меня все записано – на камеру, на мою тайную прослушку, на твои регистраторы. Если все пойдет как надо, он завтра же будет арестован, и ему предъявят нападение с применением смертоносного оружия. Я думаю, этого довольно, он начнет торговаться и за сделку заложит Рене.

– Ты могла бы с тем же успехом арестовать его прямо сейчас. – Рорк протянул ей оружие. – Ты не пойдешь на сделку с ним.

– Ты чертовски прав, я не пойду на сделку. Я хочу взять их всех и законопатить по темечко. И, может, к завтрашнему дню у меня будут на это все данные. – Ева согнула и разогнула пальцы, расслабляя руку, сокрушенно осмотрела содранную на костяшках кожу и пожала плечами. – Но врезать ему пару раз по физиономии было приятно.

Рорк запрокинул ее лицо, осторожно потрогал разбитую губу.

– У тебя кровь идет.

Ева отключила камеру.

– Я нарочно пропустила удар. Гребаный ублюдок может обзавестись хоть армией крючкотворов, но на записи видно, как он меня бьет, как появляется кровь, а он опять бросается на меня, ему хочется еще. Знаешь, что это такое? Крыса в крысоловке, и выхода нет.

– Я бы предпочел, чтобы ты не так часто пускала в ход свое лицо для сбора доказательств. Я им очень дорожу.

Ева усмехнулась и тут же поморщилась, потому что губу саднило.

– Мог бы уже привыкнуть. Но все равно спасибо, что пришел на помощь. Тебе нужна белая шляпа. Хорошие парни всегда носят белое.

– Мне больше

идет черное.

– Пошли домой. Мне надо доложить об одном нехорошем копе и его – держу пари! – незарегистрированном оружии.

– Ну и денек, – вздохнул Рорк.

День еще не кончился. Ни для одной из заинтересованных сторон.

Рене Оберман выдержала бесконечный семейный ужин и сопровождающую его лекцию дорогого папаши, поэтому ей меньше всего было нужно видеть у себя на пороге вышагивающего взад-вперед, как часовой, Билла Гарнета.

Стоило ей бросить взгляд на его лицо, как она поняла: Гарнет нарвался на неприятности, а теперь принес их к ее порогу.

– Иди домой, Билл, и приложи к лицу пузырь со льдом.

Он схватил ее за локоть в тот самый момент, когда она всунула ключ-карточку в прорезь. Рене ничего другого и не ждала. Она со злостью отдернула руку.

– Я не в настроении.

– А плевать я хотел, что ты не в настроении. – Гарнет распахнул дверь и втолкнул ее внутрь.

Рене повернулась волчком. Она не только возмутилась, она испугалась.

– Не смей меня лапать, слышишь! Никогда!

– Черта с два! Я посмею, Рене, я посмею тебя не только лапать. Я тобой сыт по горло, больше я не намерен это терпеть. Долго я тебя слушал, и что? Из-за тебя меня отстранили.

– Это из-за тебятебя отстранили. Ты не в себе, ты пьян! Ты только посмотри на себя! Я же тебе говорила, что с устранением я разберусь.

– Ну так разберись, мать твою! – Его избитое, покрытое синяками лицо наливалось багрово-синим цветом.

«Он не просто сорвался с поводка, – поняла Рене. – Он порвал поводок». Она попыталась пустить в ход коктейль из понимания и усталости:

– Я делаю все, что могу. Ради всего святого, я лично пошла к этой суке просить за тебя! А сегодня вечером мне пришлось унижаться и просить отца за тебя вступиться.

– А он вступится?

– Завтра он поговорит с Уитни.

«Но не станет вмешиваться в решение командования», – добавила она мысленно. Святой Оберман ясно дал это понять.

Рене прошла в кухню, вытащила из шкафа бутылку виски, сняла с полки два невысоких стакана и налила в каждый на два пальца янтарной жидкости.

Отец не пожелал ее поддержать. Она не понимала, почему все еще надеется, что когда-нибудь он ее поддержит. Только не безупречный майор Оберман, о нет! Оберман строго придерживается правил, за черту и носа не высунет, чтоб ему!

Но, возвращаясь в гостиную со стаканами, Рене надела на лицо непроницаемую маску. Нет смысла рассказывать Гарнету, как обстоят дела, пока у него приступ буйства.

– Вот – выпей и успокойся.

– Я не позволю себя отстранить и не дам лишить меня доли в деле Джеральди. Я тебя урою, Рене.