Лас-Вегас
Шрифт:
Когда послышался гул приближающегося тяжелого автомобиля, он чуть не подпрыгнул на месте, прищурился и высунул голову в дыру, которую успел проделать в ограде, готовый в любую минуту отскочить в тень, если свет фар машины упадет на него.
Но этого не случилось. Бронеавтомобиль замедлил ход, развернулся на улице и остановился перед цепью ограждения. Шофер просигналил один раз.
Ворота медленно открылись, автомобиль взревел и въехал на территорию позади здания казино, к портику. Лэш прислонил ракетницу к деревянной ограде, палец его замер на спусковом крючке.
Когда задние фары машины засветились красными огнями, Лэш нажал на спуск.
Из ракетницы с грохотом и свистом вылетел в ночное небо заряд и там, в сотне футов над землей, разорвался на множество ярко-зеленых звездочек.
Где-то вдалеке раздались радостные крики. Лэш бросил ракетницу в яму, которую заранее выкопал, и быстренько набросал сверху земли.
Сумасшедшее возбуждение охватило Лэша, у него прямо в ушах звенело. Он чуть не свалился, когда второпях перебирался через изгородь, и со всех ног помчался к открытым воротам.
Сделано! Налет начался.
Элфи Хайрам нервно расхаживал взад-вперед, курил без остановки и каждую минуту вглядывался в циферблат часов. На улице была бы кромешная тьма, если бы несколько неоновых фонарей не торчали на перекрестках.
Элфи два раза обошел квартал. Лэш приказал ему стоять спокойно и никуда не уходить, но он не мог оставаться на одном месте. К счастью, на улице никого не было. Когда изредка проезжала машина, Элфи прижимался к стене дома или приседал на корточки за кустарником.
Да, работка сегодня будет чистая. Верная работка.
Ему приходилось принимать участие в куда менее надежных делах, особенно во время войны. Тогда он нисколько не был уверен в успехе. Особенно тяжело пришлось в последнем. Ох, и пришлось тогда понервничать! Нужно было высадиться на французском побережье, чтобы забрать и вывезти в тыл двух радистов.
До деревушки, в четырех милях от берега, они добирались ночью на лодке. Проводником была худенькая девчонка лет десяти-одиннадцати из местных. Эта часть операции оказалась не слишком сложной, хотя страх попасться в лапы немцам терзал душу и непрерывно точил мозг. С ним шли еще двое. Они наконец нашли радистов, забрали их и повернули обратно к морю. Самое худшее началось, когда они вышли на лодке в море, чтобы пересесть на корабль. Тут-то их и обнаружил немецкий торпедный катер. Ослепительный свет прожектора вырвал их жалкую лодчонку из спасительной темноты, и на них обрушился шквал огня. Элфи единственный, кому удалось уцелеть в этом пекле. То, что немцы не заметили его, — просто чудо, ведь эти ублюдки обшарили все обломки своими прожекторами и на море стало ночью светло, как ясным днем.
После этого случая он ушел из разведки.
Элфи выругался вполголоса. Треклятая ракета должна взлететь уже сейчас, с минуты на минуту. Он пролез через дырку в ограде, которую проделал заранее, загнув края разреза, чтобы не зацепиться за проволоку. «Клондайк» примерно в полумиле отсюда, но в ясном ночном воздухе ракета будет хорошо видна.
«Ну давай же, Лэш, сволочь ты такая! Стреляй!»
Элфи потрогал запальный шнур и потряс
Здание подстанции большое, построено из железобетонных блоков. Ни одна душа не заметит горящий шнур. Элфи проверял его тысячи раз. У него будет четыре минуты, чтобы смыться отсюда. Уйма времени. Он успеет не слишком торопливо пройти по улице, впрыгнуть в свою развалюху и свалить отсюда.
«Давай же, Лэш!»
После подстанции ему нужно доехать до запасного блока и поджечь шнур там.
Элфи застыл на месте, вглядываясь в небо. Черноту ночи прорезал зеленый след, светящаяся ниточка устремилась вверх и взорвалась снопом зеленых звездочек. Элфи с облегчением вздохнул. Наконец-то. Пора.
Он чиркнул спичкой и зажег шнур.
Джим Оберон резко дернулся и очнулся. Он задремал, и звонок будильника грубо разрушил его сон.
Джим включил в вагончике свет и поднес к глазам часы. Час ночи. Пора двигаться. Он свесил ноги на пол и потянулся. Потом обернулся и похлопал по заднице лежащую в постели девицу, укрытую простыней.
— Отстань, — пробурчала та спросонья.
— Ты что, решила остаться здесь? Мне пора идти.
— Посплю еще немного. Потом уйду. Вернешься — меня уже не будет.
— Как хочешь.
Оберон встал с постели, отыскал брюки и натянул их на себя. Потом надел носки, ботинки и, дотянувшись рукой до шкафчика, достал оттуда темный галстук.
Девица заворочалась, повернулась к нему, подняла припухшие веки и удивленно вытаращила на него сонные глаза.
— Чего это ты так вырядился?
— Спи, спи, детка.
— Собрался на работу? — Она зевнула, села на кровати и покосилась на часы. — Ты же говорил, что сейчас не работаешь?
— Не работаю. Но мне нужно повидаться с одним человеком — как раз по поводу места. Он сегодня в ночную смену. Давай, спи. — Оберон достал темный плащ и накинул его на плечи.
— Что-то во рту пересохло. Принеси водички, а?
— Возьми сама. Мне некогда. — Джим посмотрел на девицу. Она сидела на кровати, развесив голые сиськи. Зевнула и почесала длинными ногтями голову. У нее были каштановые блестящие волосы. Оберон вспомнил, как она извивалась и визжала несколько часов назад. Да, эта штучка хороша в постели. — Ну ладно, черт побери! — Он налил полный стакан воды и подал ей.
Оберон осторожно вышел на улицу и плотно закрыл за собой дверь вагончика. Ночь была совсем черной.
Джиму показалось, что он очутился внутри бутылки темного стекла. Тихо ступая, он подошел к своей древней машине, уселся на сиденье и включил зажигание.
Он подъехал к «Клондайку» и припарковался на стоянке для работников клуба. Обошел здание, оказался у входа на кухню, вошел внутрь, не встретив ни одного знакомого. Насколько ему удалось понять, на него никто не обратил внимания. Оберон пробрался через кухню и попал в коридор. Примерно в два часа ночи он проверил комнату дежурного рядом с портиком. Она была свободна.