Ларс 2

Гросов Виктор

Мы с Агой вышли во двор и ждали пока мои воины пограбят храм и попробуют отыскать выживших.

– Государь, – Сокол вышел из храма, – мы нашли подземную часть храма.

– Ага, – я кивнул богатырю, – идем громить супостата.

Мы кинулись вперед, предвкушая схватку. Лаз, который обнаружил Сокол, был в одном из обвалившихся арочных пролетов. Туда уже вошел десяток наших лазутчиков. Мы спускались по витой лестнице. Ага шел впереди, высоко поднимая факел, чтобы освещать ступени. По ощущениям мы забрались метров на десять вниз.

Добравшись

до конца лестницы, мы вошли в узкое помещение. Здесь уже стоял наш десяток, который зашел раньше нас. Ага, расталкивая воинов, прошел вперед. Я пристроился в кильватере богатыря.

Причиной затора стала решетка. Наши разведчики пытались отмычками взломать металлическую дверь. Но у нас был Ага. Не с первой попытки, но с его богатырского удара, удалось погнуть язычок замка. А дальше дверь отворилась легко.

Сокол придержал меня, рванувшего было в проем.

– Не гоже царю впереди лазутчиков бежать, – заявил мой командующий.

Я отошел в сторону, признавая правоту его слов. Воины пронеслись мимо меня паровозом. Замыкал разведчиков Сокол.

Через пару мгновений я услышал звон сражения. Мы с Агой переглянулись, и улыбнулись, словно коты учуявшие кошку в мартовский период. Пробежав небольшой коридор, мы выскочили в широкую округлую комнату, освещенную факелами. Четыре крупных воина в качественных доспехах успешно оборонялись от превосходящих сил соперника. Из-за их спин иногда показывался лучник, который прицельно выбивал воинов из нашего строя.

– Ага, вперед! – прорычал я, разгоняясь для того, чтобы влететь в кучу и познакомить врага с моими топорами-близнецами.

Мои действия не остались незамеченными. В меня влетела стрела, сбив с темпа. Эх, Добрыня, спасибо за кольчугу. Великолепная вещь. Вторая стрела пролетела мимо в миллиметрах от уха. Я даже услышал свист оперения. Жуть.

Ага пронесся вперед и влетел между двумя ближайшими противниками, оказываясь за их спинами. Сокол воспользовался моментом и опустил свой топор на шею упавшего врага. Ага в считанные секунды разобрался с лучником, впечатав его в стену своей тушей. Разбив строй обороняющихся, стало намного проще подавить сопротивление неприятеля. Выжить смог только лучник.

Троих разведчиков мы потеряли. Еще двое были ранены. Сокол был в ярости. Решено было провести экспресс-допрос лучника. Один из наших варягов вернулся из плохо освещаемой комнаты, обнаруженной в боковом ответвлении.

– Царь, – обратился он, – тебе надобно взглянуть туда.

Я пожал плечами и вместе с Агой и варягом вошел в темное помещение, пока Сокол пытался пытками узнать у лучника нужные ему сведения.

Это была темница. Длинный коридор заканчивался тупиком. Камеры были расположены по обе стороны коридора. Все они были заполнены полуживыми людьми. Их морили голодом. Ничем иным такую худобу не объяснить. От света они щурились и прятались.

– Видать давно их тута держуть, – прошептал сопровождающий нас воин.

–

Ага, открывай камеры. Сомневаюсь, что мы сможем найти ключи в этом хаосе.

Обеликс стал с ноги вышибать замки. Получалось споро. Быстрее, чем ключами, если бы они были. На шум зашел Сокол. Я ему довел новые вводные и попросил прислать сюда больше людей, чтобы помочь пленникам выбраться наружу. Среди пленников имелись и трупы. Зловоние было ужасным.

– Ага-ага, – заверещал мой телохранитель у дальней камеры, – Ага!

Мы с Соколом кинулись к богатырю. Ага стоял на коленях у закрытых дверей крайней камеры и закрыл ладонями лицо. Пляшущие огоньки от факелов показали содержимое камеры.

Эса. Ее тело было подвешено на крюк. Мертвенный цвет кожи с синеватым отливом был устрашающим. Ржавое острие крюка выглядывало из ключицы. Некогда роскошные волосы были покрыты грязью и засохшей кровью. Ее пытали долго. Вся камера была в багровой липкой субстанции.

Твари! Убью всех выживших. А потом сожгу дотла все, что может гореть вместе с их священным деревом. Заставлю требушеты работать круглые сутки, чтобы от этого храма осталась только груда камней.

Первым услышал стон Ага. Он вскочил и уставился на мертвое тело Эстрид. Мертвое? Нет, она еще жива. Вон же стон ее я слышу.

– Взламывай двери, Ага, – крикнул я великану.

Ага рывком выдернул дверь, что называется «с мясом». Мы вошли в камеру и сняли девушку с крюка. От невыносимых страданий ее стон оборвался. Эса потеряла сознание. Ага держал ее на руках.

– Сокол, проследи за пленниками, пусть всех выведут. И трупы тоже пусть поднимут.

Сокол кивнул и приказал освободить царю дорогу. Мы поднялись наверх. Я освещал Аге дорогу. Наверху мы выбрались из здания храма и Ага бережно положил Эсу на землю.

Забава поспешила к нам. Она пощупала пульс и начала омывать ее, чтобы обнаружить раны. Все было черным от запекшейся крови. Я ножом срезал лоскуты одежды, прилипшие к ранам. Эса несколько раз стонала, но Забава ей дала лекарство, видимо обезболивающее.

Ходот командовал трофейной командой, которая собрала много утвари и посуды.

Из храма начали выходить первые пленники. Их оказалось тридцать семь. Они страшились солнца и просили воды. Мы напоили их и дали отдохнуть. Подъем из подземелья дался им тяжело.

– Государь, что с ними делать? – спросил Сокол, кивая в сторону пленников.

– Тех, у кого есть родные здесь – отпустить, остальным предложить отправится в Хольмгард. Думаю, они поместятся.

– А осилят ли морское путешествие?

– Пусть сами решают. Что там с лучником?

– Молчит, тварь. Мы его возьмем с собой. Дома разговорим его.

– Хорошо. Действуй.

Я попросил Ходота подогнать сотню варягов вместе с требушетами на уцелевшую сторону крепости. Мое решение сжечь то, что может гореть и разрушить до основания то, что смогу развалить стало только сильнее.