Ларек
Шрифт:
Впрочем, первая смена началась нормально. Мы даже поболтали. Выяснилось, что до этого Ванечка работал продавцом в ларьке на выезде из города к Еловскому водохранилищу. Кроме спиртного и сигарет, он продавал бутерброды, и «крутики», подъезжавшие к ларьку по ночам, постоянно доставали его, требуя, чтобы он продал им сосиски.
– Объясняешь им, что сосиски у тебя с булочками по счету, объясняешь, все без толку… Продай, в натуре, сосиски и все! Я ему говорю, мол, покупай вместе с булками. А он: «На хрена мне твои булки, я мяса хочу!» Ой, нах… Как они меня достали…
Оказалось, что он женился на круглой сироте «по залету». Жена Оксана была похожа на худенькую, несчастненькую
– Ты знаешь, она у меня такая дура, что просто не верится, – Ванечка торопливо проглатывал некоторые буквы, с губ летела слюна, – работает в больнице, такое рассказывает… Говорит, нах… Что лишай у кошек проверяют в темноте. Он, мол, в темноте светиться начинает. Прикинь? А один раз я к другу собрался идти, а она мне говорит, мол, ты, сынок, никуда не ходи, сегодня мафия будет всех, кого на улице увидит, нах-х… убивать. Мне, говорит, бабка Люда по секрету сказала. А бабка Люда тоже у них в больнице санитаркой работает, дура-дурой. Нет, ты прикинь? Ведь в натуре, верит!
Он говорил, говорил, говорил…
К вечеру он рассказал мне почти всю свою жизнь. Я старалась улыбаться и не показывать, что мне надоело. Вроде нашла нормальную работу, цены накручивать не надо, обещанных шести процентов от выручки с лихвой хватит на жизнь, но как, скажите мне на милость, я буду работать с этим болтуном? Все время слушать трепотню? Нет в мире совершенства, это точно!
Но болтливость Ванечки оказалась цветочками по сравнению с тем, что ждало меня впереди. К ночи он решил, что «мосты наведены» и перешел от разговоров к более решительным действиям. Мы с ним договорились, что работать будем по очереди. Ночью тот, кто свободен, может четыре часа поспать на лежанке у дальней стенки. Но мне Ванечка не дал даже вздремнуть. Он сел рядом и в прямом смысле слова стал ронять надо мной слюни.
– Слушай, давай станем тайными любовниками, – бормотал он. – Ну правда нах-х… Никто не будет знать, что мы с тобой любовники. Ты такая красивая… – тут он начал гладить меня по плечу.
Я вскочила, дала ему по голове подвернувшимся под руку блоком сигарет и отгородилась от него ящиками, громко заявив, что он несет бред.
– Ты что, не врубаешься, что ты на работе? Или тебе работа не нужна? Или тебе жены мало?
Он непонимающе смотрел на меня и облизывал губы. Маленький, мерзкий ублюдок. Меня трясло от брезгливости. Я еле дождалась утра. Утром я заехала в офис и обсудила создавшееся положение с Вероникой.
– И на что ты хочешь пожаловаться? – спросила она меня. – На то, что этот придурок к тебе пристает? Да они только посмеются над тобой, и все. Слушай, я сама вижу, что этот Иван – полный кретин, но не я принимала его на работу, а Сергея не убедить, бесполезно. Я с ним уже разговаривала по этому поводу.
Все, что мне оставалось, это скрипеть зубами. Я и на более привлекательных мужчин смотреть не могла, а тут какой-то Ванечка со своим «перепихоном» в ларьке. После смены меня мутило двое суток, но на третий день я снова вышла на смен. Деваться мне было некуда, не увольняться же.
Ванечка повел себя более осторожно. Он немного поболтался в ларьке с утра, потом уехал на обед, и я не видела его до самого вечера. Вечером он сменил меня у прилавка. А ночью, когда уже стемнело, вдруг попросил у меня взаймы тридцать тысяч. Это надо же!
Конечно, я ему отказала. И конечно, он разъярился
Во-вторых, я могла бы с ним переругиваться, что тоже было мало результативно, потому что разговаривать на уровне «сам дурак» я плохо умею. В-третьих, я могла уволиться. Теоретически. Практически же это было невозможно, потому что это означало признать правоту Ванечки, признать то, что он сильнее меня и имел большее право работать и получать нормальные деньги, а этого я допустить не могла. Он тявкал на меня из угла, иногда срываясь на щенячий визг, а я скрипела зубами, ожидая, когда же он иссякнет в своей злости. Боже! А еще говорят, что нет ничего опаснее отвергнутой женщины! Да нет, мужчины и тут переплюнут слабый пол!
Утром я не выдержала и пожаловалась Сергею. Все, что я увидела в ответ – это глумливую улыбку.
– Лиана, ты же взрослая девочка, неужели не справишься с пацаном?
Черт подери все, если бы я знала, как справиться с этим сопляком, я бы и сама это сделала! По идее, нужен был кто-то, кто мог вступиться за меня, то есть попросту надавать Ванечке по шее. Однако такого человека не было рядом со мной даже тогда, когда я была замужем, что уж говорить про мое теперешнее положение?
Наверное, Ванечка таким образом проверял, а не уволюсь ли я, потому что, убедившись, что я никуда не уйду, он резко изменил тактику, стал мало разговаривать, чему я была только рада, и вообще держался на расстоянии. Впрочем, конфликты у нас периодически возникали, однако я могла очень долго жить в обстановке затяжного конфликта, и на мне это особо не сказывалось – помогла школа Ильи.
Глава тринадцатая
Пили, пьем и будем пить
….Только теперь я осознала масштабы пьянства в городе. Ларек был установлен в очень удобном месте, и к нему со всех концов района стекались покупатели «огненной воды». За смену исчезало по тридцать ящиков водки. За водку несли все: кольца и цепочки, часы и ковровые дорожки, книги и магнитофоны, куртки и кофты. За водку были готовы заложить душу.
Если ранним вечером к ларьку подходил и покупал бутылку хорошо одетый представительный мужчина с неясными признаками начитанности на лице, то ближе к утру его можно было увидеть ползающим в соседней луже. За смену перед нашими взорами разыгрывались многочисленные трагедии: и соблазнение, и измены, и месть. Самыми почитаемыми женщинами здесь были проститутки, самыми отвергнутыми – верные домохозяйки. Королями были бичи, умеющие раздобыть деньги на выпивку, а бандюки, те и вовсе были вознесены в ранг царей небесных, которые повелевали простыми смертными и знали, где проходят потоки денег, и могли приобщиться к изобилию.
Однажды вечером у ларька появилась женщина. Ей было, наверное, чуть за тридцать. Изможденное лицо, куртка из кожзаменителя, длинная, неряшливая юбка. Она опустилась недавно и еще не успела растерять всей своей красоты. Ей нужно было одно – выпить, денег у нее не было, и все, что она могла предложить за выпивку, было у нее с собой. Бичи быстро ориентировались. Сперва ее утащил какой-то старичок, взявший пару бутылок самого дешевого вина, но этого, по-видимому, было мало, и через час она появилась снова.