Ларец
Шрифт:
Нелли в жизни не видала больше двух иноземцев зараз, боле того, не могла вообразить, с какой стати им было б появиться, если разве что началась война, да вторглось чужое войско. Войну вроде бы никто не объявлял, но шумы вокруг казались отчего-то больше военными, чем страдными. Пусть война, но кто сей враг? Не француз и не немец, это наверное… Странный, очень странный язык.
Катя неожиданно засмеялась.
– Вылезаем, барин, зря напугались, – проговорила она почти обрадованно.
Недоумевая, Нелли выбралась из стога вслед за подругой.
Зрелище, представшее ее глазам, было удивительно. По берегу ручья, что тек меж скошенным лугом и рощицею,
Никак не понравилось Нелли то, что чернобородый мужчина, высокий, но представляющийся ниже своего роста из-за непомерной ширины в плечах, стоял рядом с Нардом. Одной рукою он держал коня за гриву, другою то ли поглаживал, то ли ощупывал круп, что-то приговаривая под нос. Нард не проявлял беспокойства, и такое Нелли видела впервые: жеребец недолюбливал чужих.
– Это мой конь, – произнесла она, решительно приблизившись.
– Похоже, что конь твой, молодой барин, – ответил человек красивым глубоким басом. Черные как уголья глаза его весело сверкнули. Глядел бородач средних лет и был бы красив, не кажись как-то широк: копна черных кудрявых волос лежала на могучих плечах, обтянутые черной шелковой рубахою руки бугрились узлами мышц, гибкий стан, схваченный красным кушаком, не был узок. – Хорошо б еще, чтобы ты был его всадником.
Нелли ощутила, как щеки заливает краской. Намек черного силача она поняла вполне.
– Его всадником был мой брат, – ответила Нелли, надменно вскинув голову. – И этого довольно, чтобы мне удавалось с ним сладить.
– Славно сказано, – бородач улыбнулся. – Я барон Георгэ,
Глава этого табора. Прошу милости откушать к моему костру.
– Господин барон, – изрядно недоумевая, спросила Нелли, – что значит это слово – табор?
Подошедшая вслед за нею Катя звонко расхохоталась.
– Эка ты хватил, барин, – воскликнула она. – Неужто ты никогда не видал цыганов?
Засмеялся и бородач, скользнувший проницательным длинным взглядом по лицу и тонкой фигурке Кати.
– Похоже, это первое твое путешествие от дому, молодой барин?
– Меня зовут Роман Сабуров, – спохватилась Нелли. – Благодарю за приглашение, мы с Платоном, моим слугой, изрядно голодны. Правда, что прежде мне доводилось путешествовать только в карете с родителями, но сейчас мой путь далек.
Костер главы табора оказался как раз тем самым, на коем котелок закипел раньше других. Гостям было предложено лучшее место у огня, если можно вообще говорить о лучшем месте, когда ешь, сидя на земле. Немного больше смутило Нелли обстоятельство, что ели все ложками из общей посуды. Ничего! Елизавета Федоровна раз рассказывала Нелли, как в одном бедном доме потчевали ее похлебкою с отвратительными черными грибами. Что маменька не переносит
– Не из того ли ты Сабурова, что за Чарой? – спросил барон, присыпая свой хлеб солью. – Нам как раз через него идти по нашим цыганским делам.
– Сабурово – имение моего отца, – отвечала Нелли, силясь не расплескать из ложки на платье.
– Мир тесен. – Глава кинул еще один взгляд на Катю. – И ты, стало быть, из тамошних людей?
– Ну, знамо дело, – Катя, ловко подставляя ломоть под ложку, справлялась с едой куда успешней Нелли – впрочем, ей не впервой было есть из общего котла.
– У тебя конек больно смирен, да и лет гнедому немало.
– Сойдет для холопа, – небрежно уронила Катя, пряча досаду. – Не так уж и плох мой Филин, а вынослив лучше баринова текинца.
– А видишь того вороного? – цыган указал рукою.
Расседланный громадный жеребец забрел по колено в воду. Мальчишка лет восьми держал его за узду, сам стоя по пояс.
– Это Рох. Хорош?
– Ох, хорош… – Цыган, несомненно, обращался к Кате, а та, увлеченная видом могучего коня, забыла обо всем на свете, отложив ложку.
Цыган что-то крикнул мальчику на своем языке, и тот потянул коня за повод. Залюбовалась и Нелли, глядя на приближение величественного животного. Черен хозяин, черен и конь, отчего-то подумалось ей.
– Рох четырехлеток, – цыган по-прежнему смотрел на Катю. – Нутко, парень, покажи свой провор!
Катя взвилась с места, словно пружинка.
– Влезешь на него без стремян?
– Сказывают, иным и со стременами лесенку подставляют! – Катя нетерпеливо приняла у мальчика повод. Склонив голову, жеребец изготовился укусить. – Не балуй!
С поводом в левой руке, отступив на шаг, Катя упруго качнулась на согнутой ноге и, подпрыгнув, вцепилась правой в гриву. Конь вертанулся волчком. Взлетевшая нога скользнула по крупу, но не достала хребта – девочке помешал рост. Широко распахнув глаза, Нелли как завороженная наблюдала, как вертится конь, почуяв, что повод ослаб, как налилась отчаянным напряжением тонкая рука на холке. Еще попытка оттолкнуться от земли – и Катя одною рукой втащила себя вверх. Нога перекинулась через хребет. Катя сидела! Выпустив гриву, правая рука жестко перехватила повод.
– Ай, молодец-красавец, ровно цыган! – восхищенно воскликнула молодая женщина, поначалу принятая Нелли за ведьму.
– Погоди, – устремленный на Катю взгляд барона сделался тяжелым.
Издав короткое ржанье, жеребец ударил задом и припал на передние ноги. Катя откинулась. Нелли видела, что правая рука подруги, выпустив осторожно повод, опять зарывается в гриву. И не зря! Вскочив, конь взвился свечкой: передние ноги застыли в воздухе. Катя висела теперь на гриве, но удерживалась, удерживалась… Вороной приземлился наконец на передние ноги и понес.