Ларец Зла

Лэнгфилд Мартин

— Не смейся. Я много всего повидал и много чего испытал. У меня были периоды истинного вдохновения, которые сменялись жутким похмельем, и периоды воздержания. Я много медитировал и упражнялся на различных этапах Пути. Каждый развлекается как умеет. И каждый, кому суждено пройти Путь, идет по нему своей дорогой, но в конце концов приходит туда же, куда и все.

— Поясни.

— Видишь ли, Роберт, Путь — это тайна. У каждого народа, у каждой религиозной конфессии она своя. Но это, так сказать, оболочка. У евреев-каббалистов она одна, у христиан-затворников — иная. Общее же у всех дорог заключается в том, что, как ты их ни назови, воздействие на испытуемых

они оказывают идентичное. Они раскрывают человеческую душу, человеческое сознание и выпускают наружу неведомые силы, о существовании которых люди ранее и не подозревали. Человек получает возможность истинно познать самого себя и Бога в себе. В нем просыпается могущество.

— Так, это я уже и сам знаю. Дальше.

— Проблема в том, что если у человека нет наставника, он не может контролировать себя, сдерживать ту энергию, которая из него плещет, и это привлекает к себе чужое внимание. Да-да, Роберт, это привлекает внимание тех, кто также идет по Пути, но руководствуется при этом целями, далекими от благих и бескорыстных.

— Ты говоришь о Йуну?

— Я говорю о Йуну.

— И именно так они вышли на тебя? Еще тогда?

— Да, еще тогда. Как видишь, Путь один, но у него много дорог. У меня была своя, у Йуну своя, а у тебя, дружище, своя, та, что назначил тебе Хорас. И кстати, насколько я понимаю, твоя дорога — одна из самых сложных и опасных. Путь выжимает из человека все, на что тот способен. А ты способен на многое, и испытания у тебя особенные.

— Многие ли способны пройти Путь?

— Ничтожное меньшинство, если брать за целое все население планеты. Наставники отыскивают таких людей и берут в обучение. В частности, в Лондоне есть знакомый тебе клуб «Святой Георгий». Люди, способные пройти Путь, иногда там собираются. Такими людьми были многие священнослужители разных конфессий и алхимики древности. Кстати, то, над чем трудились алхимики и мудрецы Средневековья — я имею в виду превращение свинца в золото, поиски эликсира жизни, — все это были, так сказать, побочные продукты главного знания — Пути. Не за золотом они гнались на самом-то деле, а постигали таинства Пути, ибо только это давало истинное могущество. Человек, который прошел Путь до конца, способен управлять материальным миром, изменять его в угоду себе, манипулировать им. Многие стремились к этому, но мало кто этого достиг.

— Скажи мне честно, Путь — он… куда ведет? В ад или в рай? Или он нейтрален и дает людям ту силу, которую они себе просят?

— Путь ведет в рай, Роберт. Путь одаривает нас силой, которая не принадлежит земному миру. Он, в частности, учит тому, что миром правит любовь, что мир и есть любовь. Но проблема в том, что на всех своих этапах Путь может явить испытуемому и темную сторону. Она у него есть. И именно там прячутся от света Йуну. Как и Люди света, Йуну способны покидать свои жилища и навещать наш мир. Как и у Людей света, у Йуну есть свои представители в нашем мире.

— Что они с тобой сделали, когда нашли тебя?

— Я сразу же прибежал к Хорасу и взмолился о помощи. Я заклинал его простить меня и принять обратно в свои объятия как раскаявшегося блудного сына. Это было в 1997 году. И Хорас мне помог тогда избавиться от Йуну. В благодарность за свое спасение я дал клятву бороться с Йуну, противостоять им всегда и везде.

Адам вдруг шумно задышал, и в какой-то момент с его уст даже сорвался глухой негромкий стон. Роберт понял, что произошло: его друга вновь атаковали Йуну и внутренняя защита Адама трещала по всем швам.

— Адам?

— Ты подошел к

обелиску? — не своим голосом отозвался тот.

— Да.

— Обойди его вокруг.

— Адам, не пропадай!

— Обойди его вокруг, я сказал.

Роберт приблизился к чугунной ограде обелиска и стал ее обходить слева. В следующее мгновение он оказался на противоположной стороне монумента и едва не столкнулся нос к носу со смертельно-бледным, но улыбающимся Адамом. В ухе у него была точно такая же мобильная гарнитура, как и у него самого. И руки он держал в карманах.

Лондон,

сентябрь 1990 года

Роберту кто-то сказал, что всего было разослано 170 именных приглашений, но народу в обнесенном кирпичной стеной саду собралось едва ли не больше. Зрители чинно рассаживались по своим местам. Сквозь кроны деревьев в сад заглядывало красно-желтое садившееся солнце. Дул легкий свежий ветерок.

Зрителей усадили буквой L, как и задумывал Адам еще за девять лет до того дня. Кирпичная стена изнутри была обклеена декоративными обоями, которые «старили» ее, призваны были создать у зрителей эффект перенесения в прошлое. В углу буквы L стояли три деревянных кресла. Два из них были снабжены пюпитрами, как у дирижеров. На поляне в центре сада, где, собственно, и должно было состояться театрализованное представление, росло молодое деревце, не достигавшее в высоту даже человеческого роста. Рядом раскорячился низкий письменный стол, накрытый темной тканью. Позади возвышалась длинная ширма, служившая, очевидно, кулисами.

Роберт, удовлетворив ностальгическое чувство в светской беседе с рыцарем и огненно-рыжей дамой его сердца, вскоре потерял их из виду — дворецкий увел университетских приятелей в другой конец сада. Рыцарь успел рассказать, что стал постоянным членом этого клуба, куда несколько лет назад его пригласил сам Адам.

— Он сказал, что мы будем специализироваться на археологических раскопках и путешествиях в экзотические уголки мира.

Дворецкий вскоре вернулся и показал Роберту его место. Рядом стоял пустой стул. Едва он успел расположиться, как трижды ударил гонг, возвестивший о приближающемся начале спектакля, а в следующую минуту на свободное место с ним присела взявшаяся неизвестно откуда Кэтрин.

— Вот так сюрприз! — воскликнул Роберт.

— Все сюрпризы еще впереди, — заверила его Кэтрин. — Для Адама это очень важный вечер.

— В каком смысле?

— Помнишь ту рукопись Ньютона, о которой я тебе рассказывала? Адам, еще будучи студентом, торжественно поклялся всячески оберегать ее. Да ты помнишь, я ж тебе говорила об этом в ту ночь!

Роберт напрягся.

— Я почти ничего не помню из того, что было той ночью.

— Хорошо, хорошо, не беспокойся, я не собираюсь тебя мучить. Адам дал клятву своему наставнику, другу деда. Частью клятвы было обязательство раз в несколько лет рассказывать миру об оберегаемой тайне.

— Вот как?

— Но не напрямую. Рассказывать нужно так, чтобы поняли лишь те, кто этого достоин. И сегодня для Адама настал первый такой день.

— Погоди, погоди. Ты имеешь в виду ту рукопись, которую его дед украл во время войны у немцев?

— Да. А этот клуб — тайное общество, чья задача, с одной стороны, хранить подобные тайны, а с другой — находить тех, с кем можно было бы ими делиться. Некоторые члены клуба ни о чем не догадываются. Они занимаются любительской археологией, историей и знать ничего не знают ни о каких тайнах.