Ларец Самозванца
Шрифт:
Мареку всегда очень нравилось, когда его звали полным именем – Мариус. Вот только пока таких человек было трое: пан Роман, мама да Яцек, когда боялся его. Пан Роман, впрочем, тоже не всегда снисходил до столь торжественного величания... Только в минуты величайшего расположения!
– Ладно! – милостиво кивнул отрок. – Я тебя прощаю!
Оскорблённому в лучших чувствах Яцеку осталось только скрежетать зубами от ярости.
– Поехали скорее! – сердито проворчал он спустя некоторое время. – Темно, ни зги не видно! А нам ещё госпожу надо найти, да через город её провезти.
– Ну и что? – удивился Марек. – Там же Андрей Головня! И с ним ещё трое наших... Мы с тобой вдвоём десять взрослых мужиков разогнали, а с Головнёй и его казаками нам сам чёрт не страшен! Пусть на нас хотя бы и сотня нападёт...
– Ну, сотню, пожалуй, не надо! – быстро возразил Яцек. – Ты представь себе, что они будут с огненным боем!
Поморщившись, Марек нехотя признал:
– Да, лучше не стоит...
Они без приключений добрались до ворот, распахнутых настежь, никем не охраняемых. Марек, по пути зарядивший пистоли, на всякий случай взвёл курки и настороженно обследовал взглядом стену и арку. Кроме уже обглоданных местами трупов стрельцов, убитых ещё поутру, никаких людей вокруг не было. Только в поле, на месте шумного утреннего торга, горел одинокий костерок. Не иначе, Андрей с казаками грелся...
Подъехав шагов на двадцать, и опасаясь, что в темноте свои же всадят в него пулю, Марек набрал побольше воздуха в лёгкие, и оглушительно рявкнул:
– Андрей!!!
– Кто там? – от костра отделилась одинокая фигура с продолговатым предметом в руках, не иначе как пищалью. – Ты, что ли, Марек-болтун?
Марек позволил коню преодолеть те немногие шаги, разделявшие его с казаком, и с высоты своего коня надменно его обозрел:
– Моё имя – Мариус, и я – стремянный твоего господина. Вряд ли стоит называть меня болтуном, тем паче, что я не давал тебе такого повода... Лютый!
Лютый, огромный казак, в руках которого пищаль выглядела детской игрушкой, добродушно ухмыльнулся. Он издавна взял себе за правило поддразнивать юного литвина, притом чаще всего это удавалось великолепно. Вот как сейчас, например!
– Ладно! – с ухмылкой согласился он. – Пусть будет Мариус... Раз Ты так хочешь, Марек-болтун!
– Где Андрей? – Марек предпочёл проигнорировать неприкрытую издевку, сквозившую в голосе. – Пан Роман послал меня, мне надо срочно переговорить с ним!
– Что тебе, Марек... ах прости, Мариус! – на этот раз, перед ним встал сам Головня. – Что ты должен передать мне?
– Чтобы ты поскорее вёз женщин в город! – холодно ответил Марек. – И пан Роман напоминает тебе, что ТЫ головой отвечаешь за жизнь их обоих!
– Да понял я! – отмахнулся было Андрей, но тут взгляд его упал на левую ногу Марека и в последовавшем за этим взглядом вопросе не осталось и толики вальяжности и расслабленности. – Где это тебе каблук оторвали?
– Вот собачье семя! – недовольно поморщившись, выругался Марек. – Да напали тут на нас с дюжину каких-то оглоедов! Мы их там погоняли... с Яцеком! Думаю, нескоро теперь сунутся!
– Угу... – протянул Андрей слегка растерянно. – Эй, други! Ну-ка, проверьте ручницы! Чтобы потом не говорили, что фитиль отсырел,
5.
– Люблю я тебя, пан Роман! – прорычал в стельку пьяный пан Анджей, одной рукой взмахнув чаркой с мёдом, а другой - пытаясь охватить широкие плечи соратника.
Тот, слегка напряжённо улыбаясь, долил мёда в свою чарку и вполне трезво возразил:
– Так и я тебя люблю, пан Анджей! Ты – хороший друг... Ик!
Последний звук несколько не вписывался в предыдущую речь пана Романа и пан Анджей, в изумлении распахнув глаза пошире, воззрился на приятеля, явно ожидая объяснений. Пан Роман, однако, был не способен что-то объяснять, поскольку слишком большое количество хмельного мёда, выпитого за последний час, повлияло на его речь не в лучшую сторону. Уже то, что он сумел без особых проблем сказать длиннющую фразу из дюжины слов, можно было назвать подвигом... К тому же, пана Романа пробрала внезапная икота и, как он ни старался запить её новыми реками мёда и пива, она никак не желала проходить. Смутно понимая, что икоту пивом не задавишь, пан Роман набирал побольше воздуха в лёгкие, раздуваясь, как жаба, аж жмурился от старания... ничего не получалось. Икота после краткого перерыва становилась только сильнее. Пан Анджей, вроде бы выражая вслух сочувствие, с трудом сдерживал смех...
Внезапно, за спиной пана Романа громыхнул выстрел. Подпрыгнув, он резко развернулся. В руке его сверкнула сабля...
Пан Анджей, нагло ухмыляясь, покачивался на своих кривых ногах. В руке его дымился, распространяя вокруг пороховое зловоние, пистоль.
– Ну как? – поинтересовался шляхтич. – Выздоровел?
Сдержав на мгновение гнев, пан Роман прислушался к своим ощущениям... Икота и впрямь оставила его. Вместе с хмелем. Зато теперь раскалывалась голова... а в ушах звенело эхо выстрела.
– Выздоровел! – с нескрываемым изумлением согласился он. – Надо же... А я думал, лекарь у нас – мессир Иоганн!
– Даже он знает не всё! – в тоне пана Анджея проскользнуло раздражение. – Ну, по крайней мере, кое-что он должен не знать!
– Да я и не спорю! – поспешно вскинул руки, вроде как капитулируя, пан Роман. – Я говорю, лечишь ты очень интересно и оригинально! Скажи, а понос ты как лечишь?
– А что, есть нужда? – озаботился пан Анджей, между делом забивая пулю в опустевший ствол пистоля и близоруко щурясь из-под густых бровей. На губах его заиграла добрая, добрая улыбка...
– Нет, нет! – поспешно заверил, на всякий случай отступая назад, пан Роман. – Что ты, пан Анджей, со мной всё в порядке! В полном порядке!
– Что тут у вас происходит? – хриплый голос от дверей принадлежал вышеупомянутому лекарю. – Я слышал выстрел... Все живы?
– Да, конечно! – как и всегда в присутствии шведа, пан Роман чувствовал себя неуютно. – Это пан Анджей взялся лечить меня от икоты!
– Лечить? – бровь мессира Иоганна медленно поползла вверх. – Вроде бы его дело – калечить! Впрочем... Я вижу, досточтимый пан, ваша метода оказалась действенной – мессир Роман не икает больше. Не соизволите ли поделиться?