Ларец Самозванца
Шрифт:
Зарина, впрочем, была далеко. Вокруг приятелей, усталых и порядком напуганных, вновь лежал тёмный и жуткий ельник, из которого доносились самые жуткие звуки, какие только доводилось им слышать. Марек, тот ещё держался, Яцеку же было просто плохо. Он плотно зажмурил веки, сдавил повод так, что из него вода могла бы потечь, и так ехал. Ружьё, палаш и даже кинжал были напрочь забыты. Всё, о чём Яцек сейчас мечтал – поскорее оказаться в чистом поле. По его мнению, там ничто не могло ему угрожать.
Но даже и Марек остановил коня, когда впереди, за поворотом,
Яцек вздрогнул ещё сильнее, заслышав тихий скрежет. Не сразу до него дошло, что это Марек взводит замки колесцовых пистолей пана Романа.
– Поехали! – мёртвым голосом приказал Марек. – Да поехали же, Яцек! Бери палаш в руки, трус!
– Я не трус! – шёпотом возразил Яцек. – Я просто очень боюсь!
– А ты думай про Зарину! – посоветовал Марек. – Помогает!
Яцек на миг зажмурился, представил себе Зарину... Если он и не перестал бояться, то рука, добывшая клинок из ножен, почти не дрожала.
...Волков было четверо. Трое огромных, лобастых серых зверюг и самка. Теперь, когда они были открыты для взоров, стало ясно, ЧТО привело их сюда. Вернее – кто. Телёнок, убитый мальчишками, уже лишился задних ног и филея, теперь звери выжирали ему кишки.
– Медленно! – прошипел Марек. – Заклинаю тебя, Яцек, медленно!
Матёрый волчище, почти чёрный в лунном неверном свете, на миг оторвался от пиршества. Его пасть приоткрылась в оскале, из глотки вырвался глухой рык. Яцек подпрыгнул в седле, чуть не выронив палаш. Бледный, как полотно, Марек медленно повернулся в седле, нацеливая пистоли на вожака. Ехать так было неудобно, при выстреле можно было даже упасть из седла, но иного выхода у него не было. Марек неплохо знал волков и опасался, что они могут сейчас броситься на него. Он – проехал. Бедолаге Яцеку повезло меньше… как и всегда. Его конь, и без того храпящий от ужаса, внезапно взбрыкнулся. Волкам только этого повода и надо было. Они тут же, взвыв жутко, бросились на коня…
Яцек взвыл чуть ли не страшнее их, его палаш взметнулся в воздух… но ещё быстрее взметнулся в воздух конь Яцека. Он оказался умнее хозяина и понял, что спорить с волками в остроте «зубов» не след. Его задние копыта взбрыкнулись и один из волков, взвыв уже совсем по другому, как воют только от боли, отлетел прочь, в кусты. Осталось трое.
– А, чтоб тебя! – ругался тем временем Марек. Что-то заклинило в замке второго заряженного пистоля, и спусковой крючок никак не хотел спускаться. – Ну же, давай!!!
Пистоль наконец разрядился и пуля, выпущенная из него, пусть даже не прицельно, спугнула волков. Вот чего они всегда, во все времена боялись – огня!
– А-а-а! – заорал Марек, лихорадочно запихивая бесполезный теперь пистоль за кушак, пытаясь одновременно достать свои, менее мощные, но зато и более надёжные пистоли. Ещё две огненные вспышки, сопровождаемые громом, прорезали ночь. Взвизгнул, взвился в воздух и тяжёлым мешком осел на землю волк.
– Яцек! – заорал Марек так громко, будто нависал над самым его ухом. – Яцек, ружьё!!!
Яцек вздрогнул и поспешно потянул ружьё из ольстреди. И тут волк прыгнул…
Конечно, никто не успел бы развернуть коня или вскинуть ружьё так, чтобы попасть в зверя. И Яцек не успел… что ж тут поделаешь?! И Марек не успел… как ни жаль. Сам конь спас своего хозяина – резким прыжком в бок, он ушёл из-под прыжка… почти ушёл. Крепкие волчьи когти полоснули круп, крепкие зубы вцепились в шкуру. Конь, отчаянно заржав, прыгнул вперёд и чуть не снёс грудью коня Марека вместе с седоком. Марек, однако, не растерялся. Он заставил своего ничуть не менее испуганного коня по кустам обойти взбесившегося жеребчика Яцека и выхватил саблю.
– Лоб у волка прочен… - бормотал Марек, выцеливая туловище вожака. – Бить надо за ухо…
Он так и ударил – с оттягом, с громким выдохом, вложив в удар все силы и всю ярость, весь испуг, которые накопил. Сталь звонко впечаталась в кость… пробила! Волк ткнулся носом в землю. Под огромной головой медленно расплывалось тёмное пятно. В воздухе остро и резко пахло кровью и псиной.
– Да утихомирь ты коня! – взвизгнул Марек, тщетно пытаясь сам удержаться в седле.
– Я пытаюсь! – чуть не плача, ответил ему Яцек. – Не получается…
И – получилось. Его конь, дрожа и обливаясь кровью из жутковато выглядевших ран на крупе и правой задней ноге, остановился и, словно в противовес своему давешнему бешенству, встал как вкопанный. Минутой позднее затих конь Марека. И тут взорвался Яцек.
– Всё! – голос его был напряжён и звонок, словно бы обладатель сего голоса пребывал в истерике. – Чтобы я ещё когда-нибудь с тобой… Да хоть по нужде на одном поле присел! Да не дождёшься! Пресвятая Дева Мария, радуйся! Угораздило ж меня, идиота, с этим самоубийцей-схизматиком связаться!
– Трус! – небрежно, спрыгивая с коня, обронил Марек.
– Ты… - задохнулся Яцек. – Ты куда?
– А ты что, такой трофей оставишь? – искренне изумился Марек. – Я – нет! Уж вожака я, по крайней мере, с собой возьму!
Как и всегда, несмотря на все сопряжённые с этим решением трудности и опасности, он сдержал слово.
8.
– Что-то задерживаются наши разведчики! – не забыв о еде, пробурчал пан Анджей, приподнимаясь на локте и вглядываясь в непроглядную ночную тьму. Поскольку до этого он долго и с удовольствием смотрел на огонь, он ничего не смог бы различить и в двух шагах. Но главное было попытаться.