Лапки Гусейна
Шрифт:
– Твой "крысятник" тебе уже надоел, наверное?- спросил Максуд.
– Так вот мы решили временно разместить тебя у нас на фабрике... Ты знаешь... У нас есть пару домиков. Там жи... живут люди. Так вот, твой крысятник у нас Баксовет отбирает. Что-то там по санитарным нормам, вообщем, не знаю... Ты переезжай. Мы тебе машину выделим.
Только после этих слов Максуд взглянул в лицо инженеру. Помощник сидел слегка поникший, пытаясь переварить сразу все новости.
Максуд ободряюще кинул:
– Поздравлять заранее не буду. Но думаю -
После ухода Лятифа, Максуд вызвал начальника третьего цеха, племянника директора. Тому поручались особо важные дела. Организация выселения и вселения инженера была возложена на него.
Вечером Максуд взял Лятифа к себе домой. По дороге он заглянул в кондитерский магазин купить детям каких-нибудь сладостей. Проходя мимо прилавок, взгляд Максуда остановился на конфетах... Он пригляделся - это были конфеты "Лапки Гусейна". Максуд улыбнулся и... вдруг! Не известно почему, но ему померещилось, что на прилавке лежат сотни маленьких пальчиков. "
Меньше смотреть надо эти идиотские американские триллеры, -подумал Максуд.
– Нервы пошаливают".
Дома его сразу окружили трое детей и схватив торт, умчались на кухню. Оттуда выглянула его растолстевшая жена, поприветствовала Лятифа и пригласила в гостиную.
Максуд вошел в комнату и на душе почему-то стало тоскливо. Все в комнате, казалось, вторит его настроению. Натюрморт на стене будто увял, абажур торшера поблек... Так все увядало. Главное - молодость. Давно ее нет.
Наверное, к сорока-пяти - пятидесяти надо что-то поменять в жизни, подумал Максуд. Съездить куда-нибудь на долго, завести любовницу... Что-то надо делать - внести новое в серую обыденность рутинной жизни.
Жена принесла чаю. На столе лежали... Максуд пригляделся... Нет, это были настоящие конфеты "Гусиные лапки".
– Что, у нас других конфет нет, что ты ставишь на стол конфеты с нашей фабрики? И на работе, и дома, - пожаловался жене Максуд.
– Это же спецпартия, вкуснее, чем импортные.
Позвонили в дверь. Зашел сосед Халил - участковый милиционер, приятель Максуда. Все сели смотреть триллер. Перед тем, как вставить кассету в магнитофон, жена информировала Максуда:
– Сегодня опять дети что-то нехорошее по видео смотрели. Его надо запирать в шкафу в наше отсутствие. Отвлекает он их от уроков и, вообще, развращает сознание.
Участковый милиционер утвердительно закивал головой.
– Безобразие творится на улицах, - продолжала жена Лятифа.
– В кинотеатрах и видеосалонах крутят черт знает что... Это замечание Халил принял в свой адрес:
– А что можно поделать? Демократия.
Он не сказал, что от этой демократии у него слегка повысились доходы. Раньше над головой была Москва. Так беззастенчиво воровать в советское время не давали. Теперь - демократия, все можно.
– Насмотрится кто-нибудь с неустойчивой психикой таких фильмов и пойдет убивать или насиловать, -
– У нас с этим, слава богу, хорошо - "мусульманчылыг". И главное, мы, участковые, сразу берем на примету подозрительных личностей. Я знаю, например, кто у меня на участке может заниматься карманным или квартирным воровством. Раскрываемость преступлений у нас хорошая.
– А что если псих-одиночка?
– не успокаивалась жена.
– Сейчас так много стрессов.
Халил не знал слово "стресс", но догадался, что это как-то связано с демократией и поэтому озабоченно кинул: - Да, вот это трудно расследовать.
Максуд нажал на "старт" и все четверо стали смотреть американский триллер о том, как один маньяк после тяжелого детства, с многочисленными "фрейдовскими комплексами", в один "прекрасный" день решил снимать скальп с людей и отправлять их по почте полиции.
На следующее утро директор вызвал Максуда и мрачно сообщил:
– У меня опять трения с Мамед-агой.
Последний был родственником Гусейн Ибрагимовича и, одновременно, его злейшим врагом. Возможно именно родственные отношения обостряли вражду, основанную на соперничестве - кто выше прыгнет, кто что дороже купит.
Год назад, используя чехарду властей или хаос власти - кому как нравиться, Гусейн Ибрагимович подстроил против Мамед-аги дело, после которого тот лишился своей дожности. Теперь тот старался мстить.
– Вчера вечером, где-то около восьми часов вечера, группа хулиганов учинила дебош в моем кафе на Яссамалах. Это точно дело рук Мамед-аги. Он решил встать на путь криминала. Такого не было... "
Уговору", - хотел добавить Максуд, но сдержался. Неизвестно какая последует реакция. Директор не в духе.
– Я вот сейчас подумал, что это дело с конфетами тоже им подстроено.
– Мне кажется, что наборщик был просто бухой...
– Просто даже кошки... Надо все досконально выяснить.
Главный инженер возвратился к себе в кабинет. Помощника еще не было. Обычно он не опаздывает. Наверное, переезд задержал его.
Максуд взял директорский "газон" и велел ехать в кафе на Ясамалах. Войдя, Максуд опытным взглядом сразу оценил величину ущерба. В голове замелькали цифры, счета, акты о списании. Дело в том, что это кафе числился на балансе карамельного завода в качестве малого предприятия по выпуску пирожков.
В зале сидели двое полицейских. Перед ними был накрыт за счет кафе стол и они спокойно завтракали.
– Кого-нибудь задержали?
– осведомился Максуд.
– Нет. Мне Гусейн-муаллим звонил. Он дал наводку на Мамед-агу. Увы! Улик нет. А без улик к такому человеку как Мамед-ага я подступиться не могу. Вообще, может это действительно просто хулиганы...
Максуду ничего не оставалось сделать как покинуть кафе. Он обошел несколько "точек", принадлежавших Гусейн Ибрагимовичу, и собрал выручку. По возращении на фабрику он застал у себя в кабинете инспектора из министерства финансов.