Ламберт

Если ты готов окунуться в омут чужой души, для того чтобы помочь страждущему, то и для тебя ещё не всё потеряно. Но будь осторожен, в этом омуте легко потерять себя.

В душной темноте, я не могла разглядеть, кто только что ворвался в мой дом. Это должно быть снова они. Они вернулись за мной, они снова увезут меня туда, в это страшное место. Голова раскалывалась на части, сердце выскакивало из грудной клетки, словно хотело вырваться на свободу. Я попыталась подняться, чтобы

найти выход и бежать как можно дальше, но в ладони впилось что-то мелкое и острое, мгновенно наградив меня новой порцией боли.

Силы закончились очень быстро, всё тело ныло и стало тяжелым, я не могла даже отползти в сторону. Крики и звуки ударов заполонили всё пространство вокруг меня, стало невыносимо шумно и жарко, в своей памяти я попыталась воспроизвести звук его голоса. Он получился тревожным и странным, но мне хотелось услышать его в последний раз.

Я сжалась в комок, в надежде, что меня просто не заметят, и закрыла глаза.

Путешествие всегда начинается с первого шага. Вопрос в том, буду ли я делать этот шаг?

Я тупо смотрю на блеклое и грязноватое окно, по которому тонкими, неторопливыми струйками стекает дождевая вода. На улице снова идёт небольшой дождь, что совершенно нетипично для конца августа и этих краёв. Хотя бы погода на моей стороне.

Сижу в своем большом и уродливом кожаном кресле, там уютно и спокойно. Петя всё время говорит, что я должна выкинуть его, потому что оно мне совершенно не подходит. Много ли он понимает в мебели? Я ехидно ухмыляюсь собственным мыслям.

Ветви куста давно отцветшего жасмина, беспокойно царапают стекло, словно просят впустить его внутрь и спрятать от дождя.

Я люблю такие дни, полные тишины, покоя и непроглядной темноты, когда вот так можно утонуть в мягкой, коричневой коже кресла, просто смотреть в окно и не думать ни о чём. Сегодня, за этим занятием я провела большую часть дня, игнорируя телефон, чувство голода и здравый смысл.

«Неплохо было бы помыть окна» – я угрюмо посмотрела на особенно грязные участки окна, ну тут же отбросила эту глупую мысль.

«Так поступает меньше света в комнату» – и этот факт меня вполне устраивал. Такие внутренние диалоги сама с собой я могла вести часами. Не это ли первый признак сумасшествия? Или второй? Не помню, что на этот счёт говорил мне мой врач.

«А может вообще заколотить окно досками?» – я уже начала было раздумывать, где взять доски и молоток с гвоздями, как от размышлений меня оторвал звонок в дверь. Я вздрогнула.

Дзззззззззз!

Звонящий по ту сторону двери не унимался и всё сильнее вжимал кнопку звонка, словно хотел проверить мои барабанные перепонки на прочность.

ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗ!

– Лис, я знаю что ты дома! Открой дверь!

Я узнала голос брата и немного обрадовалась,

не смотря на то, что он помешал мне предаваться самобичеванию и депрессии.

– Я могу позвонить в МЧС и они вынесут эту дверь за пару минут, как только я сообщу им об утечке твоих мозгов в унитаз, ок?

Из за двери послышался самодовольный смешок.

– Иду я, иду. Зачем так пугать моих соседей, а? – Недовольно ворча, я все же вылезла из насиженного места и пошла открывать дверь, попутно запутываясь в длинных полах своего пледа.

Пару раз провернув ключ в замке, я увидела озорные глаза своего братца.

– Зачем так шуметь? Ты не мог бы быть потише?

– Мог бы, но иначе ты игнорировала меня и дальше. Да и перед кем тут чиниться? Твой дом стоит в самом конце улицы, а твои соседи – это вон та парочка тополей. – Петя махнул в сторону деревьев. – Я принёс тебе рогалик! – Он весело помахал перед моим носом бумажным пакетом с выпечкой. – И пару булочек с изюмом. Чур одна моя!

Аромат свежей выпечки дотянулся до моего носа и рот мгновенно наполнился слюной, а в животе противно заурчало.

– Давай сюда пакет и ни одной булкой я с тобой не подеюсь. – Я протянула руку, чтобы схватить угощение, но Петя ловко увернулся и проскользнул внутрь дома.

– Ну и запашок сестрёнка. – Петя театрально скривил нос. – Давно ты принимала душ?

– На прошлой неделе. Кажется. – Я торопливо закрыла входную дверь и поплелась на кухню ставить чайник.

– А у тебя мило. – Он вальяжно прошелся по коридору от двери до кухни. – Вещи всё так и не распакованы, темнота, пыль и полная антисанитария.

– Я просто не вижу смысла в переустройстве изначального порядка…

– Ты это называешь порядком? – Он коротко хохотнул. – Уже прошёл почти год, с тех пор как ты переехала сюда. Не думаешь останавливаться здесь надолго? – Он небрежно облокотился о дверной косяк и скрестил руки на груди. – В чём причина?

– Нет никаких причин. Я не утверждаю на сто процентов, это просто предположение. А вещи стоят в коробках, потому что мне так удобно! Это моя… – я запнулась на полуслове и нервно перевела взгляд на брата. – Моя система!

– Ну да, как скажешь.

Он скептически кинул взглядом кухню и постарался перевести тему.

– Как твой шеф? Наверняка он зашивается без тебя.

Я знала, что рано или поздно тема работы всплывет при разговоре, но оттягивала этот момент как можно дальше. Почему я так скрываюсь от брата? Ответа на этот вопрос у меня не было.

– Петя, я уволилась. Два месяца назад.

– Что? А почему не сказала мне?

– Времени не было… – Я виновато потупила взгляд.

– Это конечно твоё дело, но что собираешься делать? И на что ты вообще жила всё это время? Твой шеф же сперва предоставил тебе отпуск, а теперь ты говоришь что уволилась. – Он встревожено посмотрел на меня.