Лакки Старр и кольца Сатурна
Шрифт:
– Ты знаешь, я не вижу края этого внутреннего кольца, – удивился Бигмен.
– Возможно, края и нет. Самая внутренняя часть основных колец находится всего лишь в шести тысячах миль над видимой поверхностью Сатурна, а атмосфера Сатурна может простираться на это расстояние, очень даже миролюбиво отозвался Весс.
– Шесть тысяч миль!
– Очень разреженная, но достаточно плотная для того, чтобы создавать трение для самых ближних кусков гравия и заставлять их кружить ближе к Сатурну. Те, которые продвигаются ближе, образуют траурную кайму. Чем ближе они
– Значит, кольца не будут существовать вечно, – заметил Бигмен.
– Вероятно, нет. Но они будут существовать еще миллионы лет. Достаточно долго для нас. – Весс помолчал и мрачно добавил – Слишком долго.
– Я покидаю корабль, джентльмены, – прервал их Лакки.
– Зачем? – закричал Бигмен.
– Хочу посмотреть снаружи, – коротко ответил Лакки, натягивая скафандр.
Бигмен бросил быстрый взгляд на автоматическое записывающее устройство масс-детектора. Ни одного корабля в космосе. Лишь редкие изломы линии, но ничего существенного. Да еще дрейфующие метеориты, разбросанные повсюду в Солнечной системе.
– Займи место у масс-детектора, Весс. Пусть он все время работает. – Лакки надел шлем и защелкнул его. Он проверил измерительные приборы на груди, давление кислорода и двинулся к воздушному шлюзу. Его голос теперь раздался из маленького радиоприемника на панели управления. – Я буду использовать магнитный канат, так что не делайте внезапных выбросов энергии.
– Когда ты снаружи? Думаешь, я сумасшедший? – возмутился Бигмен.
Лакки появился в поле зрения у одного из иллюминаторов, за ним змеиными кольцами вился кабель, не образуя в отсутствие притяжения гладкой кривой.
Маленький ручной реактор в его закованном в латы кулаке выстрелил маленькой реактивной струей, ставшей в слабом солнечном свете едва видимым облаком крошечных ледяных частиц, которое рассеялось и исчезло. Лакки, по закону действия и противодействия, переместился в обратном направлении.
– Как ты думаешь, что-то неладно с кораблем? – спросил Бигмен.
– Если это так, – ответил Весс, – то на панели управления ничего не видно.
– Тогда чем занимается большой начальник?
– Я не знаю.
Но Бигмен бросил на Советника подозрительный, свирепый взгляд, затем повернулся снова, чтобы следить за действиями Лакки.
– Если ты думаешь, – проворчал он, – что так как я не являюсь Советником…
– Может, он просто захотел побыть несколько минут вне пределов досягаемости твоего голоса, Бигмен, – пошутил Весс.
Масс-детектор в автоматическом режиме методично прощупывал пространство вокруг них, градус за градусом, при этом экран становился чисто-белым всякий раз, когда он продвигался слишком далеко в сторону Сатурна.
– Я хочу, чтобы что-нибудь произошло, – вдруг заявил Бигмен, как бы стряхивая с себя уныние от слов Весса.
И что-то произошло.
Весс, вернувшись взглядом к масс-детектору, увидел подозрительный
– Это корабль, Весс, – взволнованно сказал Бигмен.
– Похоже, – неохотно согласился Весс.
Одинокая масса могла означать большой метеорит, но здесь был также выброс энергии, который мог исходить только из микрореакторных двигателей корабля; энергии именно того вида и именно в тех количествах. Это так же хорошо идентифицировалось, как отпечатки пальцев. Любой мог даже обнаружить некоторые отличия от структуры энергии, вырабатываемой земными кораблями, и безошибочно установить, что этот объект – сирианский корабль.
– Он направляется к нам, – заметил Бигмен.
– Не прямо. Вероятно, он не отваживается рисковать в условиях гравитационного поля Сатурна. Все же он медленно приближается и примерно через час сможет установить против нас заграждение… Чему, о космос, ты так радуешься, ты, марсианский фермач?
– Разве не ясно, ты, ком сала? Это объясняет, почему Лакки там, снаружи. Он знал, что приближается корабль, и он ставит ловушку для него.
– Как, о космос, он мог узнать, что приближается корабль? – изумился Весс. – Еще десять минут назад не было никаких показаний масс-детектора. Он не был даже сфокусирован в нужном направлении.
– За Лакки не беспокойся! У него есть способ узнать. – Бигмен, довольный, ухмылялся.
Весс пожал плечами, подвинулся к панели управления и позвал в передатчик:
– Лакки! Ты слышишь меня?
– Конечно, я тебя слышу, Весс. Что случилось?
– В зоне досягаемости масс-детектора сирианский корабль.
– Как близко?
– Около двухсот тысяч, и приближается.
Бигмен, наблюдавший в иллюминатор, заметил вспышку ручного реактора Лакки, и ледяные кристаллы вихрем закружились прочь от корабля. Лакки возвращался.
– Я вхожу, – предупредил он.
Бигмен заговорил сразу же, как только Лакки снял с головы шлем и открылись коричневая копна волос и ясные карие глаза.
– Ты ведь знал, что приближается корабль, не так ли, Лакки?
– Нет, Бигмен. И мысли не было. Не понимаю, каким образом они обнаружили нас так быстро. Возникает слишком много вопросов, чтобы считать простым совпадением появление сирианцев в этом районе.
Бигмен постарался скрыть свою досаду.
– Хорошо, в таком случае не разнести ли нам его в космосе, Лакки?
– Не стоит вновь себя подвергать опасным политическим последствиям, возможным после нашего нападения. Кроме того, на нас возложена определенная миссия, а это более важно, чем игры в войну с другими кораблями.
– Я понимаю, – прервал его нетерпеливо Бигмен. – Существует капсула, которую нам нужно найти, но…
Марсианин удрученно покачал головой. Капсула есть капсула, он понимал ее значимость. Но ведь и хороший бой – это хороший бой, и политические аргументы Лакки об опасности агрессии к нему не относятся, если все равно будет развязана война.