Лаки
Шрифт:
К обеду, накрытому в большой столовой, они вышли очень недовольные друг другом. Димитрий сел на одном конце стола с Франческой слева и Сьюзан справа. Лаки оказалась на противоположном конце стола в окружении Сауда Омара и Горация Ферна. Джино отвели место где-то посередине, по соседству с Флафф. Лаки еще больше разозлилась. Кто распределял места?
Она потянулась к серебряной подставке для именных карточек и узнала корявый почерк Димитрия.
К черту! Ей начала надоедать его манера вечно командовать. Неужели ей, в качестве миссис Станислопулос, не полагается
Беседа за обедом протекала по меньшей мере вяло. Лаки терпеть не могла Сауда с его похотливыми глазками и жирными волосами, Горация считала просто ничтожеством, женщины наводили тоску своими бесконечными сплетнями и разговорами о тряпках, дизайне, драгоценностях и проблемах со слугами.
«Что я делаю здесь? – подумала она. – Что я, с ума сошла? Здесь мне не место».
Смех Франчески напоминал звук электропилы. И она часто ее включала: они с Димитрием, похоже, отлично проводили время. На Сьюзан они внимания не обращали. Джино был странно молчалив.
Обед тянулся медленно. Сначала – икра. Затем шатобриан с картофельным пюре и разными овощами. За столом прислуживали три служанки-филиппинки в белых крахмальных платьях.
«Как старомодно», – подумала Лаки, ковыряясь в тарелке.
Когда подошла очередь десерта, она уже умирала от скуки. И Джино тоже, несмотря на то, что Флафф из кожи вон лезла, чтобы его развлечь. Он завязал с восемнадцатилетними девчонками уже много десятилетий назад.
Отец и дочь переглянулись через стол. Он покачал головой, как бы говоря: «Что за фигня?» Она просигналила в ответ: «А я откуда знаю?» Оба понимающе ухмыльнулись друг другу. Боже, как ей его не хватало!
Десерт состоял из шоколадных пирожных с кремом. Нехотя перебрасываясь парой фраз с Горацием, Лаки вдруг заметила, что Франческа собственноручно кормит Димитрия пирожными. Одновременно они обменивались горящими взглядами. Франческа заливалась хрипловатым смехом и поминутно облизывала тонким, как у змеи, языком свои ярко накрашенные губы.
Сукин сын, он по-прежнему спит с ней!
Лаки не испытывала никаких сомнений, и она побелела от ярости.
Конечно, она все поняла, едва Франческа ступила на борт. Долгие многозначительные взгляды, прикосновения рук, знаки внимания, которые он ей оказывал. Какие еще нужны доказательства? Лаки не дура. Она уже не любила его – да, впрочем, никогда не любила. Да, конечно, в какой-то момент она убедила себя, что он именно такой мужчина, какой ей нужен. Но, трезво глядя на вещи, следует признать, что она вышла за Димитрия потому, что ей казалось, что так будет лучше для Роберто, а еще потому – не надо себя обманывать, – что больше всего на свете хотела построить свой отель.
Проклятье! Что же случилось с любовью? После смерти Марко она не сомневалась, что никогда не полюбит вновь.
Никогда не испытает той всепоглощающей, раскаляющей все естество страсти. И так оно и вышло.
Проклятье! Проклятье! Проклятье!
Гораций все повторял какой-то идиотский вопрос. Как она хотела, чтобы он заткнулся! И вообще, что он за мужчина? Он не может не знать, что происходит у него под
Лаки прищурилась и попыталась составить план дальнейших действий. Прежде всего, решила она, нельзя унижаться и устраивать сцены. Возможно, вся живописная компания именно этого от нее и ждала.
Нет, она затаится и дождется, когда наступит подходящий момент для удара.
Ну почему Марко умер!
Она почувствовала, что ее глаза наполняются слезами.
Она поморгала и прогнала их прочь. Слезы – знак слабости, а Лаки Сантанджело прежде всего – сильный человек.
ГЛАВА 68
Кэрри и Стивен прилетели в Лос-Анджелес под вечер. Как обычно, Стивен в основном молчал, скрывая бурлившее в его душе негодование и гнев. Зарегистрировавшись в отеле, он обернулся к Кэрри и сказал:
– Увидимся в десять утра.
И все. Она осталась предоставленной самой себе. Его не волновало, что ее ждал очередной длинный и одинокий вечер.
– Очень хорошо, Стивен, – ответила она спокойно и направилась к лифту.
Он зашел к себе в номер, некоторое время смотрел на телефон, потом побрился, принял душ, заказал полбутылки виски и снова уставился на телефон.
В четверть восьмого он взял трубку и набрал номер. Ему ответил женский голос.
– У меня очень важное дело, – объявил Стивен, внимательно следя за своим голосом. – Мне необходимо срочно поговорить с Джино Сантанджело.
– О Господи, – женщина замялась. – А что за дело? Мистер и миссис Сантанджело вчера уехали за границу. Они пробудут в Европе две недели.
– В Европе? – переспросил он тупо.
– Во Франции, – уточнила женщина. – Я могу попытаться связаться с ними...
Он повесил трубку, не дожидаясь конца фразы.
Позже Стивен взял напрокат машину и проехал мимо резиденции Сантанджело. Именно тогда он осознал, насколько защищенной жизнью живут люди такого сорта, и посмотрел правде в глаза – Джино Сантанджело не стал бы его слушать, даже случись он сейчас в городе. Зачем он себя обманывал?
В тоске он сделал еще один круг, вернулся на бульвар Сансет и наконец притормозил у стоянки бара. Только войдя внутрь, он понял, что попал в заведение со стриптизом. Но ему так хотелось выпить, что уже было все равно, в какую дыру его занесло.
Зал заполняли мужчины, во все глаза глядевшие на роскошную скандинавку, которая кокетливо раздевалась на узком обшарпанном постаменте, что извивался между щербатыми столиками. Красный атлас упал на пол, обнажив гладкую кожу, высокую грудь и кустик густых волос.
Стивен подозвал официантку в одной юбочке из травы и заказал двойную порцию виски. У нее были жесткие волосы и вызывающие груди. Он не дал бы ей больше семнадцати лет. Ему стало ее жалко, и, когда она принесла выпивку, Стивен сунул ей в руку щедрые чаевые.
Она посмотрела на него остановившимся взглядом и прошептала:
– В девять тридцать у меня перерыв. За двадцать баксов я могу сделать тебе минет на автомобильной стоянке.
Он почувствовал себя оскорбленным. Неужели он стал похож на подонка?