Лахтак
Шрифт:
Боцман подумал, что Вершомет, наверное, наглотался воды, и вместе с Котоваем потащил охотника на спардек. За ним поспешили остальные.
В это время среди них появился Кар:
— Эй, там! На места!
Этот крик заставил всех оглянуться. Моряки увидели, что пароход быстро отдаляется от острова. Его относило на восток.
Г л а в а VI
Все вернулись на свои места. Шло время второй вахты, но никто не отдыхал. Вся подсменная вахта съехала с капитаном на берег. Кое-кто там остался,
Тем временем боцман и Павлюк так протрясли охотника, что вся вода вылилась из него, и он пришел в себя. Охотник тихо стонал. Штурман приказал перенести беднягу в кают-компанию, положить на диван и дать немного вина из аптечного запаса.
Охотник выпил, облизнулся и попросил еще. Котовай, сидевший возле больного, усмехнулся и хитро подмигнул:
— Ну, не пропадешь, жить будешь!
Вершомет улыбнулся в ответ и хотел было подняться, но слабость не позволила ему сделать это. Он снова положил голову на кожаную подушку и, закрыв глаза, прислушивался к глухим ударам волн в борт парохода. Иногда он вздрагивал. Ему казалось, что волны накатываются и давят на него.
— Выздоровеешь, — ободряюще сказал ему матрос и вышел из кают-компании.
А море все бушевало. Грозные валы, поднимаемые ураганным ветром, становились еще грознее. Ветер безумствовал. Он срывал с гребней волн ливень брызг и поднимал их в воздух. Этот дождь заливал палубу «Лахтака».
Кар надел резиновый плащ и зюйдвестку. Он спрятался в надстройку на капитанском мостике и думал о том, как защититься от напора волн, мчавшихся вдогонку за пароходом. Он решил минут двадцать — тридцать держаться этого курса, а потом для безопасности повернуть и идти в противоположную сторону.
Ветер, неожиданно налетевший два часа назад, наконец пригнал тучи и начал заволакивать горизонт завесой серых полярных туманов. За клочьями туманов исчезли берега острова Уединения. Вокруг виднелся только бушующий морской простор.
Над головой штурмана с шумом вырвалось облако пара.
«Пар выпускают», — догадался Кар.
Действительно, Торба велел выпустить лишний пар, потому что механик все-таки боялся, как бы не взлетели в воздух старые котлы вместе со всем пароходом.
Кар спокойно оглянулся на море и поднес к глазам большой двенадцатикратный бинокль. Но и с помощью бинокля разглядеть что-либо сквозь клочья тумана было невозможно. Он медленно обернулся, не отводя глаз от бинокля, и взглянул в противоположный угол капитанского мостика. Перед ним возникла какая-то фигура, прижимающая к лицу бинокль. Напротив него, на капитанском мостике, стояла знакомая фигура гидролога Запары.
Запара немного удивленно смотрел на Кара.
— Отто Рудольфович, разве сейчас ваша вахта? — спросил гидролог.
Но Кар смотрел на Запару с еще большим удивлением:
— Дмитрий Петрович, откуда вы?
— Я откуда? Из каюты. Чего вы так удивляетесь?
— Разве вы не были на берегу?
— Да в том-то и дело. Гордей Иванович, наш любимый радист, обещал меня разбудить, когда поедут на берег... Но где остров? —
Кар молча смотрел на гидролога. Он понял, что гидролог не был на берегу, все время спал и понятия не имеет о трагедии, которая разыгралась несколько часов назад у вестового берега острова Уединения.
Кар посмотрел на море, а потом пригласил гидролога в штурманскую рубку.
В маленьком помещении рубки он рассказал Запаре обо всех событиях. Они показались гидрологу тяжелым сном.
Охваченный ужасом, сидел Запара перед штурманом, слушая его рассказ. Значит, он никогда не увидит этих прекрасных людей — капитана Гагина, радиста Гордея Ивановича, второго штурмана Михайлова, кочегаров, матросов, охотника Вершомета.
— Неужели все погибли?
— Нет, не все. В шлюпке было девять человек, остальные остались на острове. Кто именно, об этом нам, наверное, расскажет Вершомет.
— Он? Не понимаю... Как?
Штурман рассказал о чудесном спасении охотника. Когда он кончил, гидролог схватился руками за голову и замер.
Кар вышел из рубки на мостик.
Наступала ночь. Туман и темнота стеной окружили пароход. За бортом ревело море, и пароход содрогался от ударов волн. Когда они заливали палубу, он, казалось, задыхался, как живое существо. На просторе малоизвестного моря в невыразимой тьме еле заметно то поднимались, то падали, то клонились с боку на бок топовые огни на мачтах.
Определить, где находится пароход, не было возможности. Если бы на небе была хоть одна звезда, Кар сумел бы это сделать. Ведь астрономию он знал прекрасно. Если бы был радист, они вдвоем сделали бы то же самое с помощью радиопеленгации [11] , но сам он в радио не смыслил. Внезапно в мыслях его мелькнуло, что «Лахтак» следовало бы назвать «Немой корабль».
Не надеясь больше определить местопребывание корабля, Кар позвал боцмана и, приказав заменить рулевого, оставил его на вахте вместо себя, а сам, завернувшись в плащ, бросился на диван в капитанской каюте.
11
Р а д и о п е л е н г а ц и я — способ определять с помощью радио местопребывание парохода в море.
Он заснул сразу же как убитый. У штурмана Кара были железные нервы. Но период несчастий еще не закончился. Через полтора часа его разбудил Лейте:
— Испортилась штурвальная машина. Руль не работает.
Г л а в а VII
Кар обмакнул перо в синие чернила и начал записывать в судовой журнал:
«12 октября. Северо-восточная часть Карского моря. Точно координаты местопребывания парохода установить невозможно — третий день в густом тумане. Сегодня шторм стих. Попали в девятибалльные льды. Управлять пароходом во время шторма после того, как испортился руль, стало почти невозможным. Поставили временный деревянный руль. Управлять этим рулем очень трудно. Дано распоряжение механику подробно выяснить, в чем состоят повреждения руля, чтобы, пользуясь тихой погодой, сделать требуемый ремонт.