Лахтак
Шрифт:
— Ландрупп, не трать патронов! Все знают, что ты в двух шагах от своего носа в моржа не попадешь.
Наверное, кто-то заставил Ландруппа прекратить стрельбу.
На пароходе и вокруг него воцарилось молчание. Все слушали Эльгара, хотя понимали его только норвежцы.
Но вот со стороны норвежцев послышались возмущенные возгласы. Кару показалось, что в этих возгласах было не только возмущение, но и недоверие.
Закончив свою речь, Эльгар сказал Кару:
— Я и Карсен сойдем на лед и докажем товарищам,
Оба норвежца сошли с мостика и прыгнули с палубы на лед. Послышались приветствия и возгласы удивления. Эльгар громко рассказывал о чем-то. Норвежцы подошли ближе к «Лахтаку».
Кар шепнул Торбе, чтобы люди на всякий случай были наготове.
Кто-то спорил с Эльгаром и, насколько Кар мог понять по интонации, ругал его. Штурману показалось, что это голос шкипера Ларсена. Его поддержал второй голос. Послышались и другие голоса; кто-то выступил на защиту Эльгара и Карсена. Спор, по-видимому, разгорался. Перебранка усиливалась. Внезапно раздался выстрел. Кто-то застонал и упал. Раздались крики: «Эльгар! Эльгар!» Грохнуло еще несколько выстрелов — несколько человек побежали от парохода.
«Поссорились», — подумал Кар и быстро сошел с мостика, крикнув Торбе:
— Замещайте меня на пароходе!
Ухватившись руками за планшир, штурман спрыгнул на лед и подошел к норвежцам. Две фигуры наклонились над человеком, сидевшим на льду, а три стояли в стороне.
— Здравствуйте, друзья! — сказал Кар.
Перед ним расступились. Кто-то схватил его за руку, и он узнал Карсена.
— Эльгар! — сказал матрос и показал на того, кто сидел.
— Все кончилось хорошо, — проговорил гарпунер, стараясь с помощью товарищей подняться со льда. — Я же говорил, что Ландрупп не умеет стрелять, — добавил Эльгар, когда ему удалось встать на ноги.
Г л а в а IV
«Белуха» пришла в Мурманский порт поздно вечером. Бросили якорь на рейде. Кривцов приказал спустить шлюпку и отправился на берег.
Возвратился он в полночь.
Старший помощник встретил капитана словами:
— Радист принимает какие-то странные радиограммы.
— А что именно? — добродушно опросил Кривцов.
— Как будто с «Лахтака».
— Да ну?!
— Вот первая. Я ее захватил с собой. Остальные у него.
Кривцов схватил бумажку и прочитал: «Говорит «Лахтак» тчк Остров Лунной Ночи тчк Море Лаптевых тчк Затерты льдами тчк Отзовитесь кто нас слышит тчк Кочегар Павлюк тчк Пароход «Лахтак».
— Странная, в самом деле, радиограмма. Может быть, мистификация?
— У радиста еще несколько принятых радиограмм. Радиорубку он не покидает.
— Пойдем посмотрим.
Кривцов быстро прошел в радиорубку. От капитана не отставал помощник. Радист Валя сидел в наушниках и что-то записывал на бумаге. Увидев капитана,
Начиналось с того же самого:
«Говорит «Лахтак» тчк Море Лаптевых тчк Остров Лунной Ночи тчк Прервал работу из-за недоразумения тчк Кто меня слышит тчк Перехожу на прием тчк Пароход «Лахтак» тчк Перехожу на прием тчк Кочегар Павлюк».
За ней вторая радиограмма:
«Пароход «Лахтак» тчк Хочу говорить тчк Должен сказать важное тчк Перехожу на прием тчк Кочегар Павлюк».
Остальные радиограммы были того же содержания.
— Он хочет связаться, а ему никто не отвечает? — спросил Кривцов Валю.
Радист, не снимая наушников, молча кивнул головой. Ожидая, пока он окончит прием, Кривцов придвинул стул и молча, сделав знак глазами, предложил сесть своему помощнику.
Радист бросил карандаш и переключился на передачу. Через полминуты — снова на прием и потом снова на передачу. Наконец радиоразговор прекратился.
— Дмитрий Прокофьевич, — оборачиваясь к капитану, заговорил радист, — связался с «Лахтаком». Пока что он слышит только меня, хотя с ним пробуют связаться несколько радиостанций.
— Это действительно «Лахтак»? Не мистификация?
— Мне кажется, что это «Лахтак».
— Почему с ним не могут связаться другие радиостанции?
— Потому что это не радист, а наверное, какой-нибудь радиолюбитель. Он передает приблизительно по двадцать, а принимает, наверное, не больше десяти знаков в минуту. Они же дают ему по семьдесят — восемьдесят.
— Что это за остров?
— Я спрашивал. Он сказал, что их придрейфовало вместе со льдами к острову, которого нет на карте, и они назвали его островом Лунной Ночи. Они потеряли капитана и половину экипажа. Там есть какие-то норвежцы. Этого я не понял. С ними штурман Кар. Я сказал ему, что буду говорить через двадцать минут.
Аппарат затрещал. Радист послушал и сказал:
— Нас вызывают.
Оказалось, что начальник порта вызывал Кривцова к радиотелефону.
— Кривцов у телефона, — сказал капитан «Белухи».
— С вами говорит начальник порта Мурманск.
— Слушаю вас.
— Несколько радиостанций слышали «Лахтака». Сейчас нас известил об этом Архангельский порт. Но никто не может с ним связаться. Архангельск предлагает определить местопребывание этой станции с помощью радиопеленгации. Один радиопеленг возьмет Архангельск, второй — у нас. Тогда мы сможем сказать, «Лахтак» это или нет. Предлагаю сделать это вашему радисту. Вы слышите меня?