Лагуна
Шрифт:
Я тут же громко кричу, на мгновение возомнив себя Кевином, который остался один дома, но вдруг слышу знакомый голос:
– Это что, подушка? Ты серьезно, Лагуна?
Закрываю рот, чтобы перестать орать, а затем спрашиваю громким шепотом:
– Какого черта ты здесь делаешь, Макс?
– Какого черта ты шепчешь, если ты только что орала так, что тебя наверняка было слышно даже в Марианской впадине? – парирует кретин.
– А какого черта ты лезешь через окно? Ты что, не знаешь, как пользоваться
– Дверь на самом видном месте, а твоя веранда спрятана в пальмах, и можно остаться незамеченным. Ты же сама просила, чтобы никто о нас не узнал! Так какого черта ты недовольна?
– А знаешь, что еще можно сделать, чтобы никто о нас не узнал?
– Да. Не орать на весь остров?
Закатываю глаза. Жаль, что он этого не видит в темноте.
– Нет! – еще громче шепчу. – Просто не приходить сюда! Стопроцентный вариант остаться незамеченным!
В свете луны за окном все же замечаю, как Макс улыбается. Он бросает подушку обратно на мою кровать, после чего делает шаг ко мне и притягивает к своей большой груди.
– Я соскучился, – вдруг заявляет он и тянется к моим губам за поцелуем, но я не позволяю ему коснуться их.
– Макс, ты не можешь вот так заявляться сюда, когда тебе захочется.
– Почему не могу? Только что же смог.
– Макс… – шумно выдыхаю.
Он ничего не говорит, лишь принимается покрывать скользящими поцелуями кожу на моем оголенном плече, поднимаясь к шее.
– Я тебя хочу, – шепчет он. – Весь день думал о тебе. А ты думала обо мне?
– Конечно.
– М-м-м… – Он кусает мочку моего уха. – И что мы делали в твоих фантазиях?
– А кто говорит о том, что я думала о тебе во время своих фантазий? – насмехаюсь над ним. – Я просто смотрела «Внешние отмели», ту серию, в которой Рэйф получил по яйцам, и подумала о тебе.
Макс прекращает покрывать мою шею поцелуями и устремляет на меня взгляд.
– Ха. Ха, – гримасничает он. – Но я рад, что ты думаешь именно о моих яйцах.
Ладно, один – один.
Ожидаю, что Макс не остановится на этой шутке и продолжит пошлить, но он меня удивляет, неожиданно задав вопрос, которого я никак не ожидала.
– Ну и в чьей ты там команде? – усмехается он. – Джон Би? Джей? Только не говори, что ты в команде плохишей и отдала свое сердце этому придурку Рэйфу.
Пытаюсь скрыть свое удивление, но не выходит. С каких пор Макс смотрит подростковые сериалы про приключения? Насколько я помню, раньше он не увлекался приключенческими фильмами и считал «Пиратов Карибского моря» полным бредом. Хотелось бы сказать, что сейчас считаю это странным, но на самом деле меня это заводит. И вот это действительно странно.
– Мы серьезно будем обсуждать «Внешние отмели»? – все же спрашиваю я.
– Почему нет? – пожимает плечами он.
Эта тема для
О ГОСПОДИ. Почему я такая извращенка?
Не отвечайте.
– Ладно, я в команде Джона Би! – выпаливаю я.
– О, конечно. – Макс закатывает глаза.
– И что не так с Джоном Би? – искренне недоумеваю.
– Без спойлеров?
– А на каком ты сезоне?
– Я посмотрел все четыре, – важно заявляет он, и я усмехаюсь. – Что? Мой старший брат несколько дней успокаивал жену после финала четвертого сезона. Пришлось посмотреть весь сериал, чтобы понять, почему она рыдает.
– Понял?
– Не особо. Это же всего лишь сериал. Это не по-настоящему.
– Бессердечный, – ахаю я.
– Ты же в команде Джона Би. Какая тебе разница, что там произошло с другими персонажами в финале сезона?
– Бесчувственный. Жестокий. Равнодушный. Черствый. Бесчеловечный. Холодный!
Губы Макса расплываются в улыбке.
– Ну вот с последним я не соглашусь, я очень даже горяч.
– Даже не пытайся флиртовать со мной сейчас. Я никогда не прощу тебе этого безразличия!
Макс усмехается.
– Зато я не безразличен к тебе, – хрипло произносит он.
– Макс…
– Вернемся к Джону Би позже. А сейчас просто признайся, что ночью тебе было хорошо со мной. И утром. И нам может быть хорошо друг с другом сейчас. Здесь нет Джона Би. Его в принципе не существует в этом мире, зато рядом с тобой я.
Ну что за кретин.
– И прекрати делать вид, что ты недотрога, Лагуна.
– Почему ты называешь меня Лагуной?
– Ну, тебя зовут, как ту сексуашку из «Голубой лагуны», и мне показалось милым назвать тебя Лагуной.
– Милым? Начнем с того, что сексуашке Эммелин было всего четырнадцать, а закончим тем, что в романе 1908 года, на котором основан этот фильм, Ричард и Эммелин были кузенами, которые потерпели кораблекрушение и стали любовниками. Ты извращенец, Макс.
Кретин смеется. Ну точно извращенец, раз его веселит инцест.
Он обхватывает мое лицо ладонями, и я тону в его ярких зеленых глазах, а затем перевожу взгляд на пухлые губы, которые раскрываются в широкой улыбке.
Мне нужно бежать от него, пока я совсем не утратила контроль. Сбросить его руки, заставить его уйти, а лучше улететь обратно в Сидней и никогда не напоминать мне о своем существовании.
– Ладно, давай обсудим все это на свидании? – вдруг спрашивает Макс. Он рехнулся? – Что скажешь?
Псих редкостный.
– Скажу, что тебе придется сильно постараться, чтобы сместить Джона Би с высшей ступени пьедестала идеальных мужчин. Особенно после того, как выяснилось, что у тебя нет сердца и ты старый извращенец!