Ладья
Шрифт:
— Осмелюсь спросить почему?
— Я скажу тебе, когда ты приедешь ко мне, — я подвигала больной рукой, и прикусила губу, когда боль снова прострелила плечо. — И если ты сможешь побыстрее, я буду крайне признательна.
Я закончила разговора и посмотрела на Дарьях, которая по-прежнему лежала там, где я оставила её. Вздохнув, я подошла к ней и подхватила её под руки и подняла на ноги. Она была такой слабой, что не могла идти, и мне в прямом смысле пришлось тащиться её к зданию и усаживать на ступеньки. Я осталась стоять на тротуаре, присматривая за ней. Она же испепеляла
Через двадцать минут, когда к дому подъехал серебристый внедорожник и остановился передо мной, я была удивлена, увидев одного из вышеупомянутых фейри.
— Я думала Фарис приедет, — раздраженно сказала я.
Фаолин обошел внедорожник. Как обычно с недовольным лицом.
— Я был ближе. Он сказал, что тебе надо оказать услугу, которая требует некой секретности.
— И ты тут же примчался.
— Я не нарушил ни одного скоростного ограничения, — он бегло, но внимательно осмотрел меня. — Не похоже, что ты умираешь от потери крови. Что за проблема?
Я шагнула в сторону, открыв ему вид на то, что было за моей спиной. Его брови поползли на лоб.
— Дарьях, а что ты тут делаешь? — он задал вопрос тем самым резким тоном, от которого я обычно съёживалась.
Я успела заметить ответную вспышку страха в её глазах.
Она не ответила, и он бросил на меня вопросительный взгляд.
Я пихнула руки в карманы.
— У нас с ней возникло небольшое недопонимание, но мы всё уладили. Думаю, она слишком долго пробыла в нашем мире, и ей надо вернуться домой на подзарядку.
Фаолин нахмурился ещё больше, но ничего не сказал. Он подошёл к Дарьях, поднял её на руки и отнёс к машине. Я открыла ему дверь, и он усадил ее на пассажирское сидение.
Он закрыл дверь и, обойдя машину, остановился у водительской двери.
— Он должен знать об этом.
— Ты знаешь об этом.
Едва заметная улыбка коснулась его губ, и он кивнул мне, открыл дверь и сел в машину. Этот короткий обмен репликами стал самым многозначительным разговором, что у нас когда-либо был, и самое сдержанно извинение, которое я, вероятно, когда-либо получу от него за все то, что случилось у Рогина. Меня это вполне устраивало.
* * *
Прошло две недели.
— Я мог бы и сам отвезти нас домой, — произнёс папа уже раз пятьдесят с момента, как мы покинули реабилитационный центр.
Я заметила парковочное место и направилась к нему.
— Знаю, но я очень привязалась к этому "Джипу".
— О, нет. Я тебе не отдам мой "Джип", — он с любовью похлопал по торпеде. — Я по нему соскучился.
— Ладно, но я понятия не имею, как впихну клетку в мамину машину.
Он рассмеялся. Я свернула на парковочное место и заглушила двигатель. Я посмотрела на него, и он улыбался. В уголках его рта появились новые морщинки, как и стало чуть больше седых волос. Горен негативно повлиял на его тело, но доктора сказали, что он не так долго пробыл под наркотиком,
Мы вышли из машины, и я взяла его чемодан с заднего сидения. Он запротестовал, когда я оставила его с небольшой сумкой, но его протесты остались неуслышанными. Одним из условий его ранней выписки было то, что он не будет перенапрягаться. Предполагалось, что следующие несколько недель он будет отдыхать, и неторопливо будет возвращаться к повседневной деятельности. Он наконец-то вернулся домой, и я не собиралась позволять ему заниматься тем, что может стать причиной возвращения в больницу.
На полпути к дому, я поняла, что папа остановился. Я оглянулась и увидела, что он пристально смотрит на здание.
— Все хорошо? — спросила я.
— Кажется будто прошла целая вечность с того дня, когда я видел дом. Он ни капельки не изменился, — он перевел взгляд на меня. — Не знаю, почему я думал, что все будет иначе.
— Когда переживаешь такие суровые испытания, сложно представить, что остальной мир не меняется вместе с тобой.
Он догнал меня.
— Когда ты стала такой умной?
— С рождения, — самодовольно ухмыльнулась я, и он рассмеялся.
Мы вошли в вестибюль. Миссис Руссо стояла в дверном проёме и поджидала нас, в руках у неё была тарелка с кексами для папы. Он обнял её и поинтересовался, как она поживает, и я вспомнила последний раз, когда мы трое вот так стояли и разговаривали. Это было в ноябре, а, казалось, прошла целая жизнь, хотя, по сути, наверное, так и было. Моя жизнь навсегда будет раздела на до и после дня исчезновения родителей.
— Джесси отлично справлялась с управлением дома, пока вас не было, — сказала миссис Руссо. — Она даже наняла хорошего мужчину для ремонта труб.
Папа гордо улыбнулся мне.
— Я никогда не сомневался.
Мы попрощались и не спеша стали подниматься по лестнице на наш этаж. Даже если он и понял, что я сознательно медлила ради него, он не стал говорить об этом. После месяца тренировок с Фаолином и другими парнями, я могла взбежать по ступенькам, прихватив два чемодана.
— Я должна предупредить тебя, что Финч не знает о твоём возвращении домой, — тихо поведала я, отпирая дверь. — Я хотела сделать ему сюрприз.
Я открыла дверь и вошла первой.
— Финч, Аисла, я дома.
Два маленьких личика появились из входа в шалаш. Аисла взглянула на папу и тут же исчезла внутри. У Финча ушло чуть больше секунд на осознание, что я была не одна. Он выпучил глаза и безумно засвистел, соскочил с дерева на диван и шмыгнул на пол. Папа присел на корточки, и мой брат, в прямом смысле, бросился в его раскрытые объятия.
Прошло несколько минут, прежде чем Финч вполне успокоился, чтобы разборчиво говорить жестами. Папа сел с ним на диван, а я попыталась выманить Аислу. Она отлично себя чувствовала с Виолеттой, но боялась мужчин. Я подозревала, что страх был связан с тем, что мужчина продержал её в клетке всю её жизнь. Как только она узнает папу лучше, она полюбит его также сильно, как мы.