Лабиринты хаоса
Шрифт:
А какова ее роль во всей этой системе? Кто она, Яэль Маллан, молодая двадцатисемилетняя женщина, которая зарабатывает тысячу сто евро в месяц? Всего лишь один из винтиков машины?
Едва ли.
Она вздохнула. Сейчас не время предаваться таким мыслям. Она сидела за столом того, кто манипулировал ее жизнью. Вот он, момент, которого больше никогда не будет.
Но она не осмеливалась ни к чему прикоснуться. Она поняла, что боится. Опасается последствий своих самых ничтожных действий. Включить компьютер, а еще хуже — залезть в него. Оказаться в эпицентре ужасных событий.
Я
Яэль заставила себя действовать и вывела компьютер из режима ожидания. Из морской синевы экрана выплыло окно, запрашивающее пароль.
— Черт!..
Понимая, что поиски подходящего слова ни к чему хорошему не приведут, она взяла коробку с письмами и принялась в ней рыться, ловко отделяя рабочую корреспонденцию от личной. Яэль быстро перебрала письма, но не нашла ничего интересного. Тогда она взялась за сложенные стопкой папки и стала читать заголовки — тут все в основном касалось банковских дел.
Она бросила взгляд на книги — сплошь труды по экономике. Ничего особенного. Она встала, чтобы обойти комнату, и вдруг заметила в столе выдвижные ящички. В двух верхних были только канцелярские принадлежности, она быстро закрыла их и выдвинула последний. Там было несколько папок, разложенных по темам:
«Срочно»;
«Текущие дела»;
«Пенсионные фонды»;
«Личное».
Она начала с последней стопки. Одна папка особенно привлекла ее внимание: «Университетские общества». После того что она узнала о «Черепе и Костях», Яэль не могла пропустить подобный заголовок. Она открыла папку и быстро проглядела содержимое. Анри Бонневиль спонсировал множество университетских обществ в США, Англии и Швейцарии. Названия были одни и те же, и он каждый год перечислял миллионы долларов на их счета. Одно название сразу насторожило ее. Точнее, это была цифра: 322.
«Университет — Йельское общество: 322. Перечислено: 55 000 долларов. Дата: 2-й триместр».
Это была самая большая сумма, которую швейцарский миллионер потратил на благотворительность. Яэль проверила предыдущие годы и убедилась, что общество «322» регулярно получает существенную часть пожертвований Бонневиля.
Число 322 было на гербе «Черепа и Костей». Возможно, это память о дне смерти Адама Вейсгаупта, основателя ордена иллюминатов.
Яэль задумалась. Иллюминатов подозревали в том, что они стремились захватить власть и повсюду внедряли символы своего присутствия, как на долларе. «Череп и Кости» — не менее загадочное общество; видимо, оно приняло эстафету у иллюминатов, укрепляя связи между талантливыми студентами, которые впоследствии занимали стратегически важные посты в политике, экономике и разведывательных службах.
Тени зачем-то привлекли внимание Яэль к этим двум организациям, дергавшим за ниточки Истории.
Вывод сам собой пришел ей в голову. Тени были их продолжением. «Череп и Кости» — один из множества садков для разведения будущих властителей мира, которые содержал Анри Бонневиль.
Яэль вспомнила слова, написанные на зеркале:
«Иллюминаты… „Череп
Да, вот оно. Все общества, тайные или известные хотя бы названием, были всего лишь прикрытием, отдаленными ветвями или «школами» для тех, кто стоял выше на лестнице власти. Для группы индивидуумов, объединенных одной целью: творить Историю по своему вкусу.
Яэль понимала, что ей никто не поверит, отложила папку в сторону и стала листать другие. Вдруг на пороге появилась тень.
Сердце Яэль ушло в пятки, но это был Томас.
— Я обошел всю виллу. Пусто. В доме никого. Бонневиля здесь нет.
— Больше нет. Он поспешно ушел, не допив виски и даже не выключив свет в гардеробной.
— Может, он заметил нас…
— Вряд ли.
Томас разглядывал комнату:
— Ты что-нибудь нашла?
— Подтверждение своим догадкам насчет Теней.
Томас подошел к маленькой дверце в глубине библиотеки и открыл ее: там оказалась всего лишь туалетная комната — туда Яэль даже не стала заглядывать.
— Давай поторопимся. Если Бонневиль так внезапно ушел, он может вызвать полицию.
Яэль кивнула, но не двинулась с места. Она продолжала просматривать папки и уже взялась за те, что относились к «Текущим делам». Разноцветные обложки мелькали в ее руках. Вдруг в глаза ей бросились два слова. В сердце как будто попал электрический разряд.
Написано от руки мелким почерком: «Яэль Маллан».
Папка с ее именем была красной.
Яэль открыла ее так резко, что надорвала снизу. Но надежда тут же сменилась разочарованием. В папке оказалось всего два исписанных от руки листка и несколько напечатанных на принтере страниц.
На машинописных страницах были собраны разнообразные личные данные о Яэль. От даты ее рождения до места, где она провела отпуск: Родос, Греция. Там было все. Ее родители, смерть матери. Учеба на филологическом факультете. Даже имена ее бывших бойфрендов.
Яэль замутило.
Она обнаружила копии отчетов об ее банковском счете. Суммы были подчеркнуты фломастерами разного цвета, линии пересекались, но что это значит — она не поняла.
Следующие страницы содержали сводную таблицу ее покупок в супермаркетах. Заголовок гласил: «Маркетинговое исследование по клиенту номер 54 621», за ним следовали даты покупок. Марки производителей и виды продуктов были тоже выделены фломастерами.
Они изучали ее. Разбирали по косточкам ее привычки. Что ей нравится, что не нравится. Как часто она ходит в магазин. Ее предпочтения при выборе книг, музыкальных дисков.
Как они могли собрать все эти сведения? Почти все, что она когда-либо покупала, было сейчас здесь, перед ее глазами.
Они знали о ней все.
Что она читала, куда ходила по вечерам, где одевалась.
Яэль не могла прийти в себя от удивления.
Записи резко обрывались. К последней была приклеена записка: «Дальнейший анализ — см. Кристиан».
Томас читал из-за ее плеча.
— Кристиан? Это, наверное, секретарь, — предположил он.
— Но как они могли собрать столько информации обо мне?