Лабиринты души
Шрифт:
Герцог, вернувшись в замок, обнаружил еще одно несчастье: его сын Диего де Флорес бежал из дома — искать ушедший лес и свою мать.
Долго рассказывать о странствиях юного герцога. Следы леса вели к морю, и Диего стал капитаном. Много стран объездил он, расспрашивая людей о волшебном лесе и своей матери. В последний час своей жизни, оборвавшейся в бою с врагами, ему пригрезилось, что на постройку Армады пошли деревья волшебного леса, и местью природы явилось поражение испанского флота. Но и в сражении капитан
— Дон Бальтазар! — обратилась Блонделен к двенадцатому капитану, одиноко сидевшему в конце стола.
— Да, да, сестра, я слышу тебя, — ответил он, — и все помню. Тот, кто убивает сам себя, не забывает конца. Но перед смертью я выпросил у судьбы одну милость — встречу с тобой.
— Как странно, — усмехнулась ведьма, — мы оба просили об одном и том же.
Тысячи встреч, столкновений проходят бесследно, забываются и исчезают, словно их не было, но есть люди, отмеченные перстом судьбы. Общение с ними, сколь бы коротко оно ни было, изменяет жизнь. О доне Бальтазаре ходили самые фантастические слухи, но его жизнь была еще невероятнее.
Как-то в осажденном городе Бальтазара схватили по ложному обвинению и приговорили к казни. Однако веревки, на которых его намеревались повесить, одна за другой обрывались, ружья давали осечки, палач промахнулся и отрубил себе ногу. Ужас охватил тюремщиков, и они отказались приближаться к осужденному. Прослышав об этом, мэр города призвал дона Бальтазара и предложил ему шанс спасти себя и помочь осажденным.
— Хорошо, — ответил капитан, — но вас я не смогу спасти.
Мэр удивился его словам, однако не стал вдаваться в подробности.
Ночью на стене города появился белый всадник с факелом в руке. Медленно он свершал свой путь под тяжелые печальные удары колокола. Осаждающие стали стрелять в него, но пули пролетали мимо. Самые меткие стрелки брались за оружие, но оказывались бессильными. Страх охватил воинов, а меж тем раскрылись ворота, и неуязвимый всадник двинулся на лагерь врагов во главе тысячного отряда, как и он, одетого в белые одежды, с факелами в руках. Осада была снята, враги в панике бежали. Мэр, благоразумно просидевший в укрытии всю ночь, выехал за ворота, чтобы приветствовать победителя — какой-то раненый вражеский солдат, мимо которого он проезжал, выстрелил ему в голову.
В другой раз Бальтазара схватила инквизиция.
— Ты в наших руках! — угрожающе молвил ему страшный судья.
— Мы оба в руках судьбы, — беспечно ответил Бальтазар.
И случилось невообразимое: инквизитор сошел с ума и приказал пытать себя. Бальтазар бежал.
Сколько людей неожиданно получало
В разноцветном вихре событий и лиц он встретился с Блонделен. Это была встреча равных, но дон Бальтазар, опьяненный силой, которой облекла его судьба, захотел власти над ведьмой. Их свидания походили на бой, и любовь ранила обоих. Они не могли принадлежать друг другу. Жизнь разметала их пути.
Накануне гибели дон Бальтазар пожелал снова встретить Блонделен. Его судно загорелось, товарищи погибли, самого капитана тяжело ранило. Он знал, что судьба не убивает своих посланцев, но муки, которые он испытывал, были невыносимы. Кроме того, он знал, что час его пробил. Произнеся имя ведьмы, Бальтазар сам пустил себе пулю в лоб. Желание его исполнилось. Он встретил Блонделен и умер в ее объятиях.
…К окнам таверны робко прильнул бледный рассвет. Глухо шумело море, и ржаво поскрипывал старый фонарь у входа. Блонделен расшевелила угли в камине и, достав один из них, вложила его в трубку. Облако ароматного дымка повисло над пустым столом. Старуха отвернулась к зеркалу. Отражение насмешливо кивнуло ей.
— Ну что? Ты нашла настоящую любовь, с которой могла бы остаться? — раздался шепот, подобный шороху сухих листьев.
За спиной ведьмы безвольно качнулись тени капитанов, рожденные ее мыслью.
Дон Алонсо де Авадейра? Нет, то был лишь дальний отблеск пожара, именуемого ревностью.
Лорд Бельгэм? Нет. Одиночество навеяло ему нежные грезы.
Барон Мигель де Торрес? Увы, жажда обладания вела его, принимая лик любви.
Инчи Глэд? Всего лишь мечта о любви, испугавшаяся своего осуществления.
Капитан Галль? Идеал, пренебрегший живым чувством, которое угрожало его силе.
Морель и Эрпо? Соперничество, прикинувшееся любовью.
Капитан Лунд? Нет. Зло, потянувшееся к своей противоположности.
Сеньор Паскуаль Санчес? В глубине твоих бешеных чувств жила единая страсть — страсть к себе.
Дон Рамон Фонтерас? Азарт игрока владел тобой, но не любовь.
Дон Диего де Флорес? Поиски матери были тем голосом крови, что звал тебя, но это сыновье чувство доступно и животным.
Дон Бальтазар? Равный, чье сердце не пожелало уступить равному. Свобода, пожертвовавшая властью.
Тяжкий вздох вырвался из груди Блонделен и рассеял тени.
Из-за горизонта вырвалось солнце, и лучи его возвестили о празднике Рождества. Старуха сжалась в комок, глаза ее устремились к морю, а из трубки полз дымок, окутывая ее голову и плечи нежнейшей голубой пеленой.