Лабиринт

Софронов Анатолий Владимирович

Минь. Отойдем...

Скрываются в темноте. Тишина.

Николай (приподнимается и снова падает на подушку). Марина, Марина... Ты слышишь меня?

Марина (оказавшись на месте Чань). Слышу, Коля, слышу... Я здесь... Здесь, рядом с тобой...

Николай. Ты помнишь наши три слова?

Марина. Всегда буду помнить.

Николай (шепчет). Всегда

будем вместе.

Марина. Да-да... Всегда будем вместе...

Николай. Всегда будем вместе. Ты на меня сердилась, когда я улетал?

Марина. Нет... Это твой долг... Если бы мне сказали, я сделала бы то же самое...

Николай. А мне казалось, ты сердилась.

Марина. Я сердилась только потому, что мы почти не были вместе...

Николай. Да-да... Совсем не было времени... Совсем не было времени...

Марина. Столько времени у каждого человека, и всегда его не хватает.

Николай. Я улетел и думал, какие я скажу тебе слова, когда вернусь... Вернусь оттуда...

Марина. Откуда?

Николай. Ну, где я был... Где я был... Там очень тепло... Такой мягкий воздух... Как твои ладони... Дай мне твои ладони...

Марина (протягивая руки). Вот они...

Николай. Да-да... Они такие мягкие и теплые, как вечерний воздух. Ты помнишь три слова?

Марина. Всегда будем вместе.

Николай. Как хорошо, что ты их помнишь... Я вернусь... У нас будет много времени... Я все сделаю, чтобы мы не расставались...

Марина. Да, пожалуйста, Коля... Сделай так...

Николай. Я очень хочу поцеловать тебя... Мешает повязка...

Марина. Какая повязка? У тебя нет никакой повязки...

Николай. Это тебе кажется. Повязка прилипла ко лбу... Если бы я был мертв, я не чувствовал бы... У меня забинтованы голова и рука... Да-да... Левая. Видишь?

Марина. Я вижу... Ты действительно перевязан... Кто же тебя так красиво перевязал?

Николай. Это Чань... У нее есть любимый... Минь... Мы очень с ним подружились...

Марина. Значит, ты не один?

Николай. Что ты...

Марина. Тогда я спокойна... Я спокойна...

Николай. У тебя есть веер?

Марина. Нет. У меня нет веера.

Николай. А у Чань есть... Чтобы мне не было жарко, она устраивает в джунглях маленькую бурю.

Марина. Тогда я спокойна... Помни три слова...

Николай. Будем всегда вместе...

Затемнение

В луче света — Ведущий.

Ведущий.

Кажется, маленькие сердца — поместятся на ладони, А любови большие — на плечах планеты, И каждая — на трудном перегоне, От мрака и горя — к радости,к свету!

Гаснет свет. Ведущий исчезает. Видны контуры джунглей. Друг перед другом стоят Минь и Чань.

Минь.

Я очень люблю тебя, Чань.

Чань. Я тоже.

Минь. Умер мой большой друг Тьен... У тебя американцы убпли отца, нашего любимого доктора... Мы с тобой остались вдвоем.

Чань. Когда я сижу возле русского товарища, а вокруг тишина, — я думаю: хорошо ли это? Идет война... Вокруг страдание, кровь, смерть... Гибнут люди... А мы с тобой любим друг друга. Хорошо ли это?

Минь. Я тоже думал об этом, Чань. Много думал... Мне казалось, этого не должно быть... Я говорил себе: пусть в твоем сердце, Минь, останется одна лишь ненависть. Одна ненависть! Пусть твое сердце будет как кусок горячего железа... Пусть любовь уйдет из твоего сердца. Я боялся... Если буду любить — я захочу жить... А если я захочу жить, я буду избегать смерти... А если буду избегать смерти, я могу стать трусом... Но чем больше я думал, тем больше тебя любил... Тем больше мне хотелось жить... Я не могу не любить тебя, Чань! Любовь — это жизнь.

Чань. Да. Минь, любовь — это жизнь.

Минь. Мне пора, Чань. Но перед тем, как покинуть тебя, я хочу еще раз посмотреть на своего русского друга.

Чань. Идемте, товарищ Минь.

Минь. Идем, товарищ Чань.

Чань и Минь переходят на другую сторону просцениума. Луч света сопровождает их. Они подходят к Николаю. Чань наклоняется, прислушивается к дыханию Николая.

Чань. Он спит. Он побеждает смерть.

Ведущий (появляясь).

Как школьный глобус, вертится планета, И люди чудом держатся на ней, В потоках тьмы и солнечного света Пристанища находят у друзей. Как в лабиринте, в темных коридорах, Впотьмах ведущих души никуда, Друзей находят все же, у которых Есть в сердце животворная руда. (Исчезает.)

Открывается занавес. Дом доктора Хироси Токудо. Подушки на полу. Низкие столики... Иероглифы. Раздвигается легкая стенка. В комнату вталкивают Роберта и Манжело. За ними, лихорадочно задвигая за собой стенку, входит Токудо. Прислушивается. Из соседней комнаты входит Исиката, жена Токудо. Токудо прикладывает палец к губам. За стенкой стук. Токудо толкает Роберта и Манжело в другую комнату. Задвигает стенку. Стук повторяется.

Токудо (бросаясь на подушки, лежащие вдоль стены). Я болен. У нас никого нет. Понимаешь?

Исиката. Понимаю, Хироси-сан. (Уходит.)

Снова раздвигается стенка. В комнату входят японский и американский полицейские. За ними — Исиката.

Японский полицейский. Нам сообщили, у вас посторонние люди!

Исиката. У нас нет посторонних. У меня болен муж.