Лабиринт
Шрифт:
Кийск со вздохом распрямил спину и поднялся на ноги. Распахнув балахон, позаимствованный у одного из колонистов, он подтянул пояс и проверил, удобно ли держатся на нем нож, пистолет и рация. У брата Картера под балахоном не было никакой другой одежды, и для Кийска оставалось загадкой, каким образом он умудрялся совершенно незаметно прятать в складках своей хламиды флягу и парализатор.
В основном помещении складского корпуса царил такой же кавардак, как и везде. В некоторых местах сохранились металлопластиковые переборки стоявших здесь некогда боксов, из-за чего местность вокруг
Кийск уже готов был бежать вперед сломя голову, надеясь на удачу, но брат Картер предложил иное решение.
– Нас не видно одновременно с обеих позиций. Если мы направимся в сторону лагеря, то находящиеся там подумают, что мы возвращаемся со стрелковой позиции.
– А если спросят, что у нас за дело?
– Не спросят. Излишнюю любознательность Кул не поощряет.
Они надвинули на лица капюшоны и, выйдя за ворота, не спеша, но и не проявляя чрезмерной медлительности, направились к лагерю. Двигались они не по прямой, а смещаясь одновременно в сторону каменных завалов.
Лагеря как такового не существовало. В стороне, куда следовали Кийск с братом Картером, прямо на голой земле сидели или лежали колонисты, ожидающие прихода ночи и команды к новому штурму станции. Как и предполагал брат Картер, их появление интереса ни у кого не вызвало.
Поравнявшись с первыми валунами, достаточно высокими, чтобы за ними можно было скрыться, и убедившись, что за ними никто не наблюдает, они свернули в сторону и углубились в пустыню. В сторону поселка они повернули только после того, как отошли от станции на значительное расстояние и перестали опасаться встречи с каким-нибудь случайно забредшим в пустыню колонистом.
В поселок они вошли со стороны поля, на котором сейчас никто не работал. Кийск торопился – дневное оранжевое светило уже почти касалось краем горизонта.
На храмовый купол успели навесить новые ворота, и охраняли их теперь не посвященные, а двое десантников с трассерами – двойники Мэя и Гонты. Нечего было и мечтать о том, чтобы прорваться силой сквозь такую охрану.
– Подожди в стороне, – сказал Кийск брату Картеру и подошел к воротам Храма один.
Два холодных взгляда взяли его в перекрестье. Ствол трассера уткнулся в живот.
– Тебя звали? – ровным, бесстрастным голосом произнес Гонта.
Кийск молча откинул на спину капюшон.
– Костакис, – таким же бесцветным голосом констатировал Мэй.
Движения десантников были заторможенными, слова запаздывающими на мгновение, как будто в душе двойников – если у них была душа – происходила некая скрытая от глаз борьба.
– Мне нужно увидеться с Кулом, – сказал Кийск.
– Идем, – Гонта прикладом отворил дверь и, пропустив Кийска вперед, вошел в Храм следом за ним.
В молельном зале работали
– Послушай, Гонта, – обернулся к двойнику десантника Кийск. – Я сам знаю дорогу в кабинет Кула. Ты можешь возвращаться на свой пост.
Секунду подумав, десантник отрицательно качнул головой.
Выбора не оставалось. Кийск выхватил из-под балахона нож и всадил его двойнику в горло – слева, прямо над краем прикрывающего грудь бронепластика. Кийску показалось, что он увидел облегчение, мелькнувшее в глазах двойника Гонты в последний момент перед смертью, и он не нажал на курок трассера, хотя, наверное, и мог бы успеть это сделать.
Кийск подхватил выроненный двойником трассер и направил его на удивленно замерших колонистов.
– Все на выход, – негромко скомандовал он, и колонисты послушно потянулись к дверям.
Разбросав в стороны толкающихся у выхода колонистов, в Храм ворвался двойник Мэя. Кийск расстрелял его короткой очередью в упор и бросил трассер вбежавшему следом за двойником десантника брату Картеру.
– Охраняй вход, – велел он ему и, подобрав трассер Мэя, бросился к кабинету Кула.
Выбив дверь ударом ноги, Кийск ворвался в помещение.
Замерев в одинаковых позах – откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, – на Кийска смотрели два Кула. Один из них сидел за столом, другой – напротив него. В дальнем конце комнаты, направив на Кийска трассер, стоял лейтенант Брас.
– Браво, господин Костакис, – похлопал в ладоши один из близнецов. – Глядя на вас, я начинаю уважать службу безопасности. Как вам удалось выбраться со станции? Или все это время вы прятались где-то в поселке?
– Положите трассер, господин Костакис, – произнес второй Кул. – Он придает нашей беседе нездоровую нервозность.
Кийск опустил трассер и поставил его, прислонив к кресту.
– Так что за дело привело вас к нам? – снова спросил первый.
Не зная, что ответить, Кийск молчал.
– Что ж, раз вам нечего сказать, не будем терять времени. Брат Брас, подготовь господина Костакиса к перерождению.
Двойник Браса поднял трассер. Рука Кийска в заранее проигранном споре метнулась к спрятанному под балахоном пистолету.
Возникший за спиной Кийска брат Картер оттолкнул его в сторону и выстрелил в лейтенанта. Ответная очередь двойника прошила посвященного насквозь. Кийск прыгнул вперед, на отброшенного выстрелами к стене Браса. Пистолет в руке Кийска оказался прежде, чем двойник успел подняться и вскинуть трассер. Он дважды нажал на курок, целясь в незащищенное лицо двойника.
– А вот теперь можно и поговорить, – развернувшись, направил он пистолет на Кулов. – Только, по-моему, один из вас лишний.
В глазах одного Кула метался лихорадочный страх, взгляд второго оставался невозмутимо спокойным. Вытянув руку с пистолетом, Кийск выстрелил второму Кулу в лоб. Двойник вместе со стулом опрокинулся на спину.
– Я сделал правильный выбор? – Не опуская пистолет, Кийск повернулся к оставшемуся.
– Да, – сдавленно прохрипел тот. – Я – настоящий.
– Поэтому и воняет от тебя омерзительно. – Кийск тщательно прицелился.