Лабиринт странников: Исповедь чародейки
Шрифт:
Но для меня человек в маске затмевал и его. Я видела, как слабо колышутся на ветру складки его плаща.
«Подойди, – продолжало биться в голове. – Если уйдёшь сегодня – он никогда уже не увидит тебя».
Я не могла понять – мой это голос звенит в ушах или чей-то ещё. Возможно, они вторили друг другу в унисон. Но мне было страшно, и я медлила, пока, наконец, выступление не подошло к концу.
Пересчитав нас по головам, наставницы стали уводить нас прочь. Голову каждой покрывали
Я всё смотрела туда, на возвышение, где рядом с троном стоял незнакомый мне человек. Он поправил плащ и, шепнув на ухо императору пару слов, стал спускаться вниз.
Передо мной оставалось ещё две ученицы. Я поняла, что если не сделаю ничего – он уйдёт, и я в самом деле больше не увижу его никогда.
Я рванулась из рук наставниц и будто случайно рухнула на землю прямо перед ним.
Незнакомец отшатнулся, но всё-таки опустил взгляд на моё лицо.
Мгновение, показавшееся вечностью, он смотрел на меня.
Наставницы, заголосившие было с упреками в мой адрес, умолкли. Стихли даже песни и смех в толпе.
Он присел на корточки и поймал мой локоть – не прикрытый сейчас ничем. Там, где его пальцы касались кожи, по телу пробежал огонь.
Бережно, но твёрдо, не отрывая взгляда от моих глаз, он поднял меня с земли и поставил на ноги.
Рука легонько прошлась по шали, оказавшейся теперь на плечах.
– Осторожней, – тихо сказал он. – Опасно падать вот так.
Я сглотнула.
– Может быть, я не боюсь?
Он смотрел на меня ещё мгновение, затем отвернулся и двинулся прочь.
Я думала, наставницы меня убьют. Но ничего не произошло. Напротив, обменявшись тихими фразами, которые я расслышать не смогла, они бережно взяли меня за руки и усадили в паланкин. Я ничего не понимала. Сознание по-прежнему заполняло ощущение его рук, лежавших на моей коже, и по венам всё так же бежал огонь.
С тех пор я обнаружила какое-то особенно бережное отношение наставниц ко мне – как будто я была хрупкой вазой из редкого фарфора. Хрупкой и очень дорогой.
Больше никто не настаивал на том, чтобы я знала уроки назубок.
А через какое-то время мне открыли доступ в южное крыло – так что теперь я смогла бывать на солнце. Изменился даже рацион – мне стали давать больше овощей, меньше мучного и круп.
И, конечно же, такие перемены не ускользнули от взглядов других учеников.
Локлин то и дело искоса позыркивала на меня – её собственный рацион был по-прежнему настолько скуден, что оставалось удивляться, как ей удаётся управляться с мечом.
Мальчики ничего не поняли. Только Густав, как и следовало ожидать, заметил некоторые перемены и спросил,
– Что ты сделала, Гвендолин, чтобы так умаслить их?
Я улыбнулась загадочно, но долго держать случившееся в секрете не смогла. Тем же вечером, когда мы остались в библиотеке вдвоём, я торопливо рассказала Густаву обо всём, что произошло.
Я ожидала, что он порадуется за меня – хотя сама толком не понимала, за что такая любовь.
Вместо этого я напоролась на ледяную, ничем не походившую на обычное поведение Густава злость.
– Так ты решила, да, Гвен? – он даже вскочил с места и уронил на пол старинный фолиант.
Я наклонилась и, аккуратно подняв упавшую книгу, положила обратно на стол.
– Не понимаю, что тебя не устраивает, – сухо произнесла я.
Вернее было бы сказать, что я не хотела понимать. Потому что мне хотелось верить, что Густав дружит со мной просто так.
– Ничего, – буркнул он. Торопливо собрал вещи и ушёл.
Я осталась одна. В тишине и полумраке, среди запахов подсохших чернил и дублёной кожи корешков.
«Он ещё придёт просить прощения», – думала я.
Но Густав так и не пришёл тем вечером – и утром не встретил меня.
Когда же через несколько дней я услышала стук в дверь моей кельи и с надеждой бросилась открывать, то вместо него увидела на пороге Рейчел.
– Добрый день, – растерянно сказала я.
– Хотела посмотреть тебе в глаза, – без приветствия сообщила Рейчел и вскинула подбородок.
– Они такие же, как и неделю назад, – сухо ответила я, чувствуя, как поднимается в горле злость.
– Стало быть, решила, что Ночной Ворон вытащит тебя? Решила, что ты лучше меня, да?
Я возвела глаза к потолку и испустила стон. Затем резко захлопнула дверь.
Первой моей реакцией была злость. Я не понимала, чего они все от меня хотят. Потом в памяти всплыли последние слова: «Ночной Ворон вытащит тебя».
У меня и в мыслях не было отсюда сбегать. Академия полностью устраивала меня, но….
– Ночной Ворон… – прошептала я, – так называют тебя?
Дымчато-серые глаза в прорезях маски снова стояли передо мной.
А ночью мне приснился сон. Юбки, непохожие на те, что носили самые знатные дамы на Островах, кружились и разлетались в воздухе под музыку, какой я не слышала никогда.
Мужчина в странных одеждах тёмного цвета удерживал мою руку и вёл меня в танце – совсем непохожем на тот, что я исполняла на площади в Ястребиную ночь.
Потом мы оказались за портьерами, непривычно густыми и тяжёлыми складками укрывавшими окно.