Лабиринт смерти

Романов Виталий Евгеньевич

Такой разряд легко пробивает даже пятисантиметровый слой одежды. Выводит объект из строя начисто. Тело сводит спазмами, человек на некоторое время лишается возможности управлять мышцами, двигаться.

Цланг! Цланг! Цланг! Бездушное чудовище склонилось над парализованным капитаном. Анциферов хотел закричать, но не смог. Металлическая рука ухватила его за куртку, сзади. Цланг! Цланг! Цланг! Робот медленно двинулся в путь. Беспомощный капитан волочился за «охотником», не в силах ни пошевелиться, ни позвать своих.

Ни даже помолиться

вслух…

– Слышь, кучерявый… – глядя на Максима Ушакова, произнес Сашка Метелкин. – Давай, колись, где тут выход?

Метелкин оказался в комнате-ловушке случайно. Шел по коридору, искал кого-нибудь из выживших. Хотелось еще пострелять, уж больно забавно было смотреть, как лазерные «пули» рвут на части тела людей. Гораздо любопытнее, чем палить по металлическим болванам.

Шел-шел, да вдруг пол под ногами разъехался, и Саша упал вниз, прямо в этот металлический каземат, без выхода. Точнее, выход отсюда где-то был. Ведь сумели выбраться наружу те, кто приварил кучерявого к металлу. Да. Шутники… Присобачили стальные захваты прямо к полу. Смех, да и только…

– Давай, колись! – повторил Метелкин, потирая ушибленную руку и оглядывая комнату.

Со всех сторон – металлические переборки. Чистые, без петель или дверных ручек. Только на одной из стен – ради прикола, что ли – пожарный щит. Ведро с песком, небольшая лесенка, огнетушитель, топор. Шутники, блин.

Приваренный к полу не издал ни звука, только на лбу его выступили капли пота. Крупные капли.

– Ну, чо молчишь-то? – не выдержал Метелкин. – Но пасаран, что ли?

Плотный паренек не ответил, только вдруг нервно заерзал на полу, словно пытаясь освободиться. Со стороны это выглядело глупо. Дебильно. Толстые стальные оковы на руках невозможно разорвать. А на ногах, у лодыжек, браслеты еще шире.

– Слышь ты, Геракл сушеный! Надоело мне ждать, пока родишь!

Метелкин, флегматично пережевывая резинку, подошел к пленнику, направил автомат на его стопу. Палец чуть ощутимо дрогнул, поглаживая спусковой крючок. Кучерявый заметил это. Он вдруг нервно икнул. Жалобно посмотрел на Сашку.

– Ты меня не убьешь? Не убьешь, если скажу? – голос как у забитой овцы.

Последней овцы в стаде. Такую и порезать не жалко.

– Нет, конечно! – не особенно пытаясь выглядеть естественным, соврал Александр.

– Правда? – пленник обрадовался, словно выиграл приз.

Метелкин поморщился. Уж очень хотелось выстрелить, руки просто зудели.

– Давай, рожай быстрее! – потребовал он.

– Выход подо мной, – прогундосил кучерявый.

– Как это – под тобой? – Саша оторопел, не понимая, даже опустил оружие.

– Люк… – парень начал говорить сбивчиво, торопливо. – Люк… подо мной… Нагнись. Засунь руку под спину… Там крышка…

Метелкин, еще не до конца веря в то, что сказал пленник, присел на корточки. Внимательно оглядел кучерявого. Тот покивал головой, словно подтверждая: все так! Все правильно…

Саша

опустился на колени, засунул ладонь под тело. Нащупал ребристую крышку. Провел по ней пальцами, определяя контуры. Вытащил руку и захохотал. Можно открыть, да тело мешает. Тело.

– Шутники… – сквозь слезы выдохнул он. – Нет, еханый бабай! Шутники! Ну, шутники…

Кучерявый смеялся вместе с ним. До тех пор пока Метелкин не поднялся на ноги, не направил автомат на ногу пленника, примериваясь.

– Не надо! – попросил несчастный. – Прошу тебя, Саша! Пожалуйста! Не надо!!!

– Ну, брат! – добродушно оскалился Метелкин. – Ты загнул… Мне ж надо отсюда выйти. Не будь эгоистом.

Все так же улыбаясь, он нажал на спуск. Кучерявый паренек заорал, предчувствуя боль, но ничего не произошло. Саша удивленно покрутил оружие в руках. Навел его на ведро с песком, висевшее на пожарном щите, выстрелил. И вновь – осечка.

– Черт! – ругнулся Метелкин. – Неужто заряд кончился?!

Он ведь много стрелял, очень много. Может, и впрямь в батареях не осталось запаса энергии? Или вдруг они сместились в тот момент, когда Сашка вместе с оружием провалился с горизонта на горизонт? Контакт пропал?! Удар-то был приличным…

– Во засада! – ругнулся Метелкин.

Его задумчивый взгляд скользнул по пустым стенам, потом зафиксировался на пожарном щите. Сашка сделал несколько шагов вперед, снял с креплений топор. Задумчиво взвесил его в руках. Глянул на приваренного к полу товарища по игре, захохотал.

– А ведь не убью! Правду сказал – не убью!

– Не надо! Пожалуйста… умоляю, Саша! Не надо!

– Шутники! Ну, шутники!

– Нет!!!

– Тебе что оставить, – примериваясь, уточнил Метелкин, – руки или ноги?

Черную обезьяну Дэн Хлопов подкараулил на выходе одного из залов, спрятавшись за колонной. Все началось с того, что Денис углядел маленькую движущуюся фигурку, бесшумно скользившую по тоннелю. Освещение в этом месте было отвратительным, но глава охранной фирмы сразу подумал об азиате. Во-первых, кравшийся вдоль стены человек оказался совсем небольшого роста, как чертов узкоглазый. Во-вторых, при перемещении не издавал громких звуков. Все роботы тоже были миниатюрными – под стать азиату, – да только при каждом шаге громыхали, будто кастрюли.

Хлопов мгновенно прикинул возможные варианты и тут же вычислил: перед ним кореец Пак. Один из тех, к кому у Дэна накопились вопросы. Злобно ощерившись, директор охранной фирмы проверил автомат. Тихо сполз вниз, слился с зелено-черной стеной, стараясь не выдать себя движением.

Кореец был весьма опасным противником, это Дэн понял еще во время тренинга, наблюдая, как чертова обезьяна стреляет из автомата от бедра. Никто из друганов Хлопова не мог похвастаться такой меткостью, хотя «растопырить пальцы», изображая из себя крутого бойца спецназа, любят многие.