Лабиринт Мёнина
Шрифт:
— Ага, и удивительна, — ухмыльнулся я. — Впрочем, никаких возражений, дружище. Присоединяюсь к твоему дурацкому мнению.
— А вот и ужин, — сообщила наша хозяйка, водружая на стол блюдо с совершенно сюрреалистическим, но аппетитно пахнущим содержимым.
Еда доверчиво взирала на нас доброй дюжиной широко распахнутых карих глаз (после осторожных расспросов я выяснил, что «глаза» — это просто овощи с ее огорода, а после некоторого насилия над своим консервативным организмом обнаружил, что по вкусу они похожи на тушеные баклажаны).
— Мы все славно потрудились, пора и отдохнуть, —
И она отправилась за следующей миской. В ней был салат, который я столь самозабвенно резал. Но самым потрясающим блюдом оказались «ежи», с которыми пришлось помучиться Мелифаро: если есть их с закрытыми глазами, можно было подумать, что это мясо лобстера, слегка сбрызнутое лимонным соком. Не знаю, кому как, а по мне, это одна из самых грандиозных вкуснятин всех миров!
Я откровенно наслаждался пиршеством, внимательно отслеживая все тревожные мысли, которые пытались испортить мне настроение. Они подлежали немедленному уничтожению, и я их благополучно придушил — все до единой! «Сок пыльной полыни» немало способствовал этому мероприятию: после пятой, кажется, порции, тревожные мысли капитулировали окончательно.
Мелифаро тем временем вовсю ухлестывал за нашей хозяйкой, а я созерцал это дикое зрелище с флегматичной улыбкой любителя комедийных сериалов.
— Ты была абсолютно права, хозяюшка. От этого зелья действительно кружится голова и молодеет сердце, — торжественно заявил я, в очередной раз отставляя в сторону опустевшую рюмку. — А как насчет крови юных роз и семени дракона? Если хочешь, чтобы я их оценил по достоинству, — сейчас самое время. Еще пара рюмок, и я окончательно утрачу интерес к эксперименту.
— Рада, что тебе понравилось, гость, но послушай моего совета: никогда не называй полынный сок «зельем»!
Лучшая баба-яга всех миров строго покачала кудлатой седой головой. Встала, неторопливо прошлась по кухне, плавно покачивая бедрами, отворила маленькую белую дверцу и скрылась в благоуханной темноте кладовой.
Мелифаро решил воспользоваться ее отсутствием и тут же послал мне зов. На его физиономии было написано неподдельное смущение.
«Макс, если уж ты не претендуешь на сердце нашей хозяйки, будь добр, спроси у нее, каким образом мы могли бы справить нужду, не покидая кухню? А то я сейчас опозорюсь, а выходить за дверь пока не хочется. Не раньше, чем я попробую ее хваленое «семя дракона»!»
«Ну да, и «кровь юных роз», — ехидно напомнил я. — Спорю на что угодно: твои представления о том, какими способами следует «веселить тело» не ограничиваются дегустацией всевозможных настоек…»
«Признайся уж честно, что завидно! — гордо ответствовал этот новоиспеченный геронтофил. — Так ты спросишь?»
«Спрошу, спрошу, — пообещал я. — Между прочим, это и в моих интересах, коллега!»
«Могу себе представить! — развеселился он. — Ты же больше меня выпил. Не ожидал от тебя такой прыти! Думал, ты у нас единственный трезвенник в Соединенном Королевстве. Удивляешь ты меня, парень!»
«Я тебя еще и не так удивлю», — грозно пообещал
Наша гостеприимная хозяйка наконец вернулась к столу, на сей раз с двумя бутылочками — совсем крошечной, из непрозрачного синего стекла, и другой, чуть побольше, разрисованной причудливыми красно-зелеными узорами. Я изложил ей суть нашей смешной, но неразрешимой проблемы. Та равнодушно пожала плечами:
— Ну так отвори окно. Подоконники у меня, хвала боббурам, низкие. Земля все примет, спасибо скажет и душистой травой прорастет. А я отвернусь, чтобы тебя не стеснять.
Делать было нечего: я воспользовался ее советом, благодаря небо за то, что мои проблемы ограничивались малой нуждой. В противном случае… даже и не знаю, как бы я выкрутился!
Мелифаро насупился и даже покраснел, но все-таки последовал моему примеру. Старуха тихо посмеивалась, прикрыв рот ладонью: думаю, наше смущение доставило ей ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Как дети малые, — с ласковой укоризной сказала она, обращаясь скорее к невидимому собеседнику, чем к кому-то из нас.
Убедившись, что с проблемами на какое-то время покончено, наша хозяюшка занялась откупориванием синей бутылочки. Пестрая отправилась то ли в карман ее просторного одеяния, то ли за пазуху, одним словом, с глаз долой.
Вытащив наконец плотно пригнанную пробку, она взяла мой стакан, нацедила туда на полпальца густой киноварной жидкости, разбавила молоком из кувшина. Эффект получился потрясающий: цвета не смешались, как это обычно бывает, горячая темно-красная глубина многообещающе просвечивала сквозь тусклую белую толщу молока.
— Это и есть «тайная кровь роз»? — зачарованно спросил я, любуясь игрой жидкого пламени в собственном стакане.
— Нет, что ты! — укоризненно сказала старуха. — Кровь роз нельзя разбавлять молоком. Смотри, не вздумай, если тебе когда-нибудь случится с нею встретиться! Это семя дракона.
— «Веселящее тело»? — машинально уточнил я.
— Вот именно. Не болтай, а пей. Не бойся, плохо от моих настоек еще никому не было!
Я почему-то не сомневался. Странно: обычно я с известным недоверием отношусь даже к незнакомым блюдам, а уж ко всяким колдовским снадобьям, если они приготовлены не моими руками, и подавно! Я взял стакан, адресовал хозяйке благодарный взгляд (надеюсь, он был красноречивее любых слов) и сделал глоток. Вкус напитка показался мне чрезвычайно уютным, будто я пригубил молочный коктейль домашнего приготовления.
Потом мне стало тепло и спокойно. Так спокойно, что если бы в тот миг за мной явился ангел смерти, я бы дружелюбно предложил ему присоединиться к нашему застолью: торопиться, дескать, некуда…
Оказалось, впрочем, что мое тело хотело не столько «веселиться», сколько отдыхать. Во всяком случае, глаза стали закрываться. Поначалу я сопротивлялся сну: мне было жаль расставаться с миром бодрствующих людей в тот самый момент, когда там наконец-то стало приятно находиться.
— Не гони сон: он добрый друг, — дружелюбно подмигнула мне хозяйка. — Прими его как дар, если уж он пришел за тобой, все равно ведь не отвяжется! И запомни: если сон навязчив, как уличный пес, он будет ласков — при условии, что ты его не прогонишь.