Лабиринт любви
Шрифт:
– Он несколько раз был в госпитале Святой Катерины,- продолжила Кейт, игнорируя информацию о нарядах Дженет.- Она работает там регистратором. И зачем только эта женщина вернулась?!
– Я и сама удивляюсь,- отозвалась Сара, и в ее голосе прозвучало такое отчаяние, что Кейт сразу запричитала:
– Ужасно, да? Я могу тебе чем-нибудь помочь? Конечно, теперь она ничем не сможет навредить, ведь вы с Хьюго женаты…
– У вас двоих такой вид, будто вы задумали кого-то убить,- раздался вдруг сзади голос Хьюго.
– Не знаю, как Сара,- парировала Кейт,- но я уже на грани.
Не сказав больше
– Славная девушка,- заметил Хьюго, беря из рук Сары бокал и ставя его на стол.- Кажется, мы соблюли все необходимые формальности? Счастливая пара собирается покинуть торжество, и мы, наверное, тоже можем ускользнуть, как только они уедут.
Когда они приехали домой, было еще около трех часов, но холодные ноябрьские сумерки уже начали опускаться над Темзой.
– Элис не будет до шести,- сообщила Сара,- я приготовлю чай.
– Обо мне не беспокойся,- отозвался Хьюго, посмотрев на часы,- я переоденусь и поеду. В половине шестого у меня назначена встреча.
Он уже начал подниматься по лестнице, когда Сара собралась с духом, чтобы уточнить:
– Едешь на Харли-стрит?
Прежде чем он ответил, она уже знала, что это не так.
– Нет… Если меня не будет в полвосьмого, то ужинай одна.
Сара поежилась, словно на ней было не норковое манто, а старенькое холодное демисезонное пальтишко, и направилась на кухню. На свадьбе она ела мало, а точнее сказать – ничего, кроме кусочка свадебного торта, но аппетита не было. Она поставила чайник на плиту и начала ходить туда-сюда по кухне с чашкой в руках. Женщина, обладающая мужеством и самоуважением, в ее ситуации безусловно поднялась бы наверх и задала мужу несколько прямых вопросов. Но даже поступи Сара таким образом, получила бы она столь же прямые ответы? В этом девушка не было уверена.
Чайник закипел, но Сара, не замечая этого, пошла к задней двери, за которой скребся Тимми, чтобы впустить его в дом.
– Ну, Тимми, что же мне делать? – спросила она вслух доверчивого кота, который сразу начал тереться о ее ноги.
– О чем это ты? – спросил Хьюго, входя в кухню. Он выключил чайник, молча пересек комнату, взял у нее из рук чашку, налил чаю и только после этого продолжил: – Ну? Так и собираешься топтаться на пороге? Простудишься.
– Я только спросила Тимми, будет ли он нить со мной чай,- ответила Сара, возвращаясь в комнату. Она старалась не смотреть на мужа.
Они вместе прошли в гостиную. На подносе, который принесла с собой Сара, были только чашка, чайник и сахарница. Она не собиралась дважды спрашивать Хьюго, будет ли он пить чай. Он взглянул на поднос и спросил, надевая пальто:
– Есть не будешь?
– После всех этих яств на свадьбе? – Сара постаралась, чтобы ответ прозвучал весело и беззаботно.
– Но ты съела только маленький кусочек торта,- возразил муж.
– Я не была голодна,- деревянным голосом ответила она.
Хьюго молча закончил одеваться, направился к двери и, уже выходя, сказал:
– Думаю, я все-таки не вернусь к ужину, Сара. Увидимся вечером.
Он по-дружески помахал рукой и ушел, оставив ее наедине с чашкой чая и грустными мыслями.
Сара рано легла спать, заявив Элис, что после банкета вообще не может смотреть на еду, а доктор уехал на важную встречу. Элис выслушала,
Пробило всего половину девятого – ночь обещала быть длинной. Сара слышала, как около десяти вернулся Хьюго, и закрыла глаза, не в силах отогнать видение – он и Дженет, ужинающие вместе в каком-нибудь уютном тихом местечке, где их не встретит никто из знакомых. Когда в коридоре затихли его шаги, Сара села в кровати, прижав колени к груди. Она думала, как поступить. Может, стоит прямо спросить его: «Послушай, Хьюго, ты хочешь развестись?» Она нахмурилась, вспоминая, есть ли какой-нибудь закон, запрещающий разводы до истечения определенного времени. Она не знала. Хьюго ничего не говорил, значит, он ждал, чтобы она сама обо всем догадалась и завела разговор первой. Девушке вдруг вспомнилось, как муж поцеловал ее перед отъездом в Америку, как он звонил оттуда… Увы, все это было до того, как он снова встретил Дженет.
Внизу хлопнула входная дверь, залаяли собаки, потом у ее двери раздалось деликатное царапанье – Тимми просился внутрь. Сара была рада даже такому обществу. Она впустила кота и снова забралась в постель, прижимая к себе теплое пушистое тельце. Тимми немного поворочался, выбирая место, и вскоре заснул. Прошло еще несколько часов, пока Сара тоже забылась в полудреме.
Утром Хьюго поздоровался с ней, как обычно вежливо, но Сару поразила его бледность. Она не могла спросить, что случилось – человеку с таким холодным выражением лица вопросов не задают. Да и не было необходимости ничего спрашивать. Сара прекрасно понимала, что он должен чувствовать: Хьюго столько лет любил эту женщину, и вот они встретились вновь, а он уже не свободен… И для Дженет это ужасная драма. Сара выпила чашку кофе.
– Ты ничего не ешь, Сара,- заметил Хьюго.- Элис сказала, что ты не стала ужинать. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да,- быстро ответила она,- только голова немного разболелась. Прогуляюсь с собаками, и все пройдет.
Когда Хьюго ушел на работу, Сара села за маленький столик у окна и принялась составлять список необходимых дел. Она решила сначала сходить в магазин, потом погулять с собаками – это поможет скоротать долгий пустой день. Среди прочих домашних обязанностей значилась и химчистка, для которой уже накопилось немало вещей. Сара оделась, собрала вещи и вдруг сообразила, что забыла про пиджак Хьюго.
Пиджак нашелся на кровати в его спальне. Сара проверила карманы, чтобы какой-нибудь билет, счет или визитка не испортились в чистке. Нигде ничего не было. В последний момент девушка вспомнила про маленький внутренний карман. Там оказалась красная бархатная коробочка, в какие кладут драгоценности. Несколько секунд девушка колебалась, но потом открыла ее. Внутри лежало кольцо – изящная золотая вещица с семью камнями.
Сара взяла кольцо в руки. Бриллиант, изумруд, аметист, потом рубин, еще один изумруд, сапфир и, наконец, топаз. Когда-то давно такие кольца были в большой моде, а сочетание камней означало «Любимой».