Лабиринт любви
Шрифт:
Казалось, счета притягивали как магнит. Она прошла по комнате, остановилась возле стола, не отрывая от них глаз.
Перед тем как уехать, сэр Теренс оставил им на хозяйство вполне достаточную сумму. Но он рассчитывал вернуться домой через месяц, самое большее — через два.
Он говорил, что возьмет их с собой на скачки в Эскот, которые должны были состояться в начале июня. Еще он собирался устроить так, чтобы в конце мая Девайна была принята при дворе.
«Что же могло случиться?»— подумала Девайна, содрогнувшись от собственных тревожных мыслей. Однако
Да и денежный вопрос, постоянно занимавший ее мысли, помогал отвлечься.
Прислуги у них было немного. Кухарка Бесси жила с ними уже двадцать лет, и они не смогли бы теперь обойтись без нее. Еще Эми, которой было под пятьдесят. Она поступила к ним через два года после Бесси, когда они жили в поместье. И последней была горничная ее матери, которая до этого нянчила маленькую Девайну, и уже давно стала членом их семьи, и они не представляли, что бы они без нее делали.
«Мы можем уехать домой, — рассуждала Девайна, — но, когда папа вернется, он рассердится, если не найдет нас там, где просил его подождать».
Она отошла от стола со счетами в другой конец комнаты, где на стене висела акварель, которую, как считалось, или нарисовал владелец дома, или кто-то ему ее подарил. Она никому не нравилась, и, глядя на нее, Девайна подумала, что она смогла бы нарисовать гораздо лучше. И тут у нее мелькнула идея, более того, она удивилась, что эта идея не пришла ей в голову раньше.
У Девайны было два таланта: она рисовала и шила. И когда она подумала о своем умении рисовать, то вспомнила о своей учительнице. Как это глупо: пробыть столько времени в Лондоне и ни разу не попытаться встретиться с ней. Хотя Девайна всегда этого хотела. Но она ждала, пока маме станет лучше, и они смогут найти магазинчик Люси Крофтон где-то недалеко от Бонд-стрит.
«Я должна немедленно увидеть Люси!»— решила Девайна. И, захваченная этой мыслью, она побежала вверх по ступенькам.
Как и ожидала, она застала Эми за уборкой спальни.
— Надень шляпку, Эми, — сказала она ей. — Мы уезжаем.
— Но я занята, мисс Девайна, — возразила Эми, — да и куда это вы собрались?
— Я хочу найти мисс Люси Крофтон, — объяснила Девайна. — Ты помнишь ее?
— А как же, — проворчала Эми, — очень уж она важная персона стала, слишком важная, может и не захочет с нами, деревенскими жителями, знаться.
Эми разговаривала с фамильярностью, столь присущей старым слугам. Она всегда видела в Девайне лишь маленькую девочку.
— Чепуха! — отрезала Девайна. — Меня Люси захочет видеть, и я к ней поеду. А если ты со мной не поедешь, то я отправлюсь одна.
Девайна знала, что эта угроза обязательно подействует. Ее мать настояла на том, чтобы по Лондону Девайна никогда не ездила одна.
Недовольно бурча себе что-то под нос, Эми вышла из комнаты, а Девайна отправилась в свою гардеробную. Она выбрала самое лучшее свое платье, которое сшила сама, с очень элегантным турнюром, примерила весьма привлекательную
У Девайны была необыкновенно изящная фигура, и ее деревенская жизнь позволяла ей сохранять форму. Она скакала по полям на лошадях из отцовской конюшни, а по возвращении домой помогала пожилому груму обтирать их.
На ее овальном лице выделялись огромные глаза светло-серого, как грудка голубя, цвета. Временами они удивительно менялись, казавшись то чисто-серыми, то голубыми, на фоне ее белокурых волос и нежной, полупрозрачной кожи.
В них таилась необыкновенная глубина, и каждый, кто заглядывал в них, понимал, что отличает Девайну от других не менее красивых женщин.
Никто не мог устоять перед ее пленительной улыбкой, когда она смеялась, на ее щеках обозначивались две ямочки.
«Ты подобна юной Весне, — как-то сказал ей отец, — это, моя дорогая, величайший комплимент, какой я могу тебе сделать».
В тот момент Девайна не поняла, что, собственно говоря, имел в виду ее отец, а сэр Теренс размышлял о том, что именно весной он ощущал необыкновенный прилив энергии, и ему вновь казалось, что он снова молод и полон сил.
Он любил первую робкую зелень листвы, невинность подснежников, непорочность примул и нежный чарующий аромат лесных фиалок.
Каждый год, когда приходила весна, сэр Теренс чувствовал, что мир ждет, когда он вновь завоюет его.
Сэр Теренс был очень чутким человеком, и очень мудрым. И он думал еще о том, что и в любом другом мужчине при виде его дочери должны возникать те же эмоции. И он полюбит ее и будет любить вечно, потому что она будет вдохновлять его и поможет ему достичь неведомых высот.
А для Девайны открывшийся ей мир был новым, волнующим, временами восхитительным.
И только сейчас Девайна узнала, что такое страх, тогда, когда она оказалась одна без отца — ее наставника. Мама была больна, а Лондон казался таким большим и пугающим.
Однако к тому времени, когда Эми спустилась вниз, Девайна уже вновь воодушевилась возникшей у нее идеей.
— Давай, Эми, — глаза ее сияли, — идти пешком довольно долго — как только нам попадется кэб, мы сядем в него.
— С нашими ногами ничего не случится, если мы отправимся пешком.
— Все дело во времени, — Девайна не стала объяснять что она имеет в виду.
Пока они искали экипаж, Эми, не переставая, ворчала. Наконец они уселись и Девайна велела кучеру ехать на Мэддокс-стрит.
— Я не помню номера дома, — сказала она, — но мне нужен магазин мадам д'Арси.
— А-а, знаю, знаю! — закачал головой кэбмен. Когда они тронулись в путь, Девайна опустила стекла окон, чтобы можно было рассматривать дома, мимо которых они проезжали.
— Как велик Лондон! — воскликнула она.
— Для некоторых из нас даже слишком, — пробурчала Эми. — А уж без вашего батюшки нам и вовсе было бы лучше сидеть в деревне со всей родней.