Лабиринт Данимиры
Шрифт:
Где носит этого Кайлеана Георгиевича, в отчаянии подумала я, глядя, как ко мне приближается существо из ночного кошмара. Я приготовилась отступить в ванную, там можно будет попробовать отбиться от бесноватой с помощью холодной воды, пущенной из душевого шланга. Но Луссия затормозила, не дойдя пару шагов, и вновь стала раскачиваться, потом выкинула вперёд руку. Её пальцы сплелись в такую невозможную комбинацию, что я невольно сморщилась — неужели не больно? Однако Луссия, казалось, вошла в такой транс, что уже
— Ты! — пронзительно выкрикнула Луссия. — Ты возлежала на груди сына кесарева!
Краем глаза я заметила, что после этих слов молчаливый красавец словно встрепенулся. Он как-то хищно сузил глаза и взглянул на меня с новым интересом.
Не сразу до меня дошло, кто у нас сын кесарев, но потом я так возмутилась, что немедленно выпалила в ответ:
— Ничего и не возлежала!
Королева резко повернулась к магистру, а Луссия как-то скептически оскалила зубки. От этого оскала в сочетании с белыми глазами у меня снова прошёл мороз по коже.
— Возлежала, возлежала, возлежала! — истерически повторила она.
— А вот и нет!
— А вот и да!
— Луссия, прекрати! — ледяным голосом перебила королева. — Что ещё?
Луссия попыталась ещё что-то сказать, но немо похватала воздух ртом как снулая рыба, внезапно потеряла боевой задор и сдулась, как воздушный шарик. Она плетью уронила руку с магически скрученной фигой, повернулась, и, пошатываясь, направилась в сторону свободного кресла.
— А вот и нет… .
– растерянно повторила я ей в спину…
— Луссия! — грозно прикрикнула королева.
Но Луссия рухнула в кресло, обхватив голову, и затихла.
Я хлопала глазами — что это было? — и вдруг кое-что припомнила.
Экхм.
Да, в самом деле…
— Ах, э-э-это?.. — протянула я и улыбнулась всем, демонстрируя пустячность проблемы. — Ну да, возлежала… — Переведя взгляд на королеву, я как можно убедительней сказала именно ей: — Но возлежала совершенно не в том смысле!
Королева пристально посмотрела на меня, потом перевела гневный взгляд на магистра.
— Так она что, всё понимала с самого начала? И может говорить?
— Видимо, принц Кайлеан поделился с юной леди некоторыми коммуникационными навыками. Для удобства общения.
Некоторое время королева испепеляла взглядом магистра, тот отвечал ей безмятежным взглядом. Смысл пантомимы был понятен — будь на месте магистра кто-то другой, его бы уже испепелили на самом деле и прах развеяли по ветру. Но развеять магистра королеве, видимо, было слабо, и он это прекрасно знал.
Я сделала вывод, что магистр, конечно, дядька весёлый, и на вид симпатичный, но ухо с ним нужно держать востро. Если он так обращается с царствующей особой, то представляю, какие шуточки он может шутить с простыми смертными…
Королева встала. Вид у неё был царственно-утомлённый.
—
Луссия вздёрнулась из кресла как марионетка и подбежала к королеве. Та взяла её за руку, и они обе исчезли.
Ого!
Я глядела на пустое место, хлопая глазами. И вдруг почувствовала осторожное прикосновение чего-то холодного и чужеродного к своему сознанию. Это ощущение было мне уже знакомо — кто-то пытался пробраться в мой мозг.
С перепугу я быстро, чётко, аккуратно — именно так, как учил меня Кайлеан, начала возводить заслон, постепенно вытесняя чужое сознание из своего. Это было непросто, но мне повезло. Если бы некто вломился так, как поступил в своё время Кайлеан Георгиевич, то, думаю, шансов отбиться не было бы никаких. Но проникновение постарались сделать незаметным, и это дало некоторую фору.
Нетрудно было догадаться, кто из оставшихся решился на это безобразие — чёрные глаза впились в меня клещом, а безупречное лицо напряглось от тщетных усилий.
Я выстроила очередной блок, и этим блоком постаралась пнуть непрошеного гостя посильнее.
Получилось более чем удачно.
«Ш-шес-с-сему!» — прошипел, удаляясь, чужой голос в моём мозгу.
«Х-хатшепсут!» — ответила я вдогонку.
Вот и поговорили.
«Дипломатичность и сдержанность»… В общении с членами королевской фамилии мне просто нет равных.
С другой стороны — а чего он?!
Красавец начал меркнуть как изображение на экране, пока не исчез полностью. Но до самого конца он не сводил с меня яростного взгляда. Просто чеширский тип какой-то.
Когда наконец страшные чёрные глаза растаяли в воздухе, я выдохнула с облегчением и робко посмотрела на оставшегося магистра.
Не троньте меня, дяденька магистр, говорила я всем своим видом.
— Всего доброго, Данимира Андреевна, — весело сказал магистр и учтиво поклонился. — Ещё увидимся.
Он бодро прошагал к балконным дверям, распахнул их, и через мгновение огромная чёрная птица неизвестной породы сорвалась с перил и устремилась ввысь, в небо Эрминара.
— И вам счастливого полёта, — пролепетала я.
Потом ринулась к холодильнику, извлекла оттуда огромный бутерброд — как и задумывалось! — с зелёным салатным листиком, с помидоркой, огурчиком, сыром и ветчиной, и впилась в него, на несколько дивных минут позабыв о перипетиях этого дня.
Вечером, когда стемнело, вернулся Кайлеан. Он — как нормальный человек! — вышел из двери лифта с объёмистым бумажным пакетом, который держал за верёвочные ручки. (Кайлеан был чисто выбрит и переодет что-то чёрное, фэнтезийное. Ему шло, но выглядел он ещё более уставшим и замученным, чем утром.)