Лабиринт Данимиры

Бариста Агата

— Слушай, кажется, они наврали, — прерывающимся от волнения голосом сказала я. — Это же не те цветы, которые поливали в две смены? — Я подошла поближе. — Да это вообще просто крапива! Здоровенная, правда… и растёт как-то странно… аккуратной продолговатой купиной посреди зелёной лужайки… Да, это были заросли крапивы, но какой… Приглядевшись, можно было заметить, как вибрируют толстенные стебли и листья величиной с ладонь, опушённые жгучими волосками. Они словно говорили — не подходи, зажалим до смерти…

Похоже, на эти растения тоже повлияло злое колдовство, разлитое в воздухе.

Кайлеан подошёл и, прищурясь, взглянул на заросли.

— Ну, что, просто крапива? — с надеждой спросила я.

— Встань позади меня.

Щёлкнув пальцами, Кайлеан жестом отогнал от зарослей соседей и Ночку. Затем он сложил руки рупором и выдохнул полосу кипящего пламени, которое прошлось по зарослям как напалм. Стебли, листья почернели и осыпались прахом, обнажив три надгробия.

Ольга Петровна и Валерий Егорович с видом «мы же говорили» переглянулись и радостно изобразили «дай пять», хлопнувшись ладонями.

— О, нет, — простонала я, сунувшись было прочесть, что написано на плитах, но на месте сгоревших растений тут же выросли новые и скрыли из виду могилы.

Кайлеан невнятно ругнулся и вновь выдохнул пламя.

На этот раз крапива восстановилась ещё быстрее… и, кажется, стала выше и гуще… но я сконцентрировалась и успела заметить, что на центральном камне высечено «Шергин Андрей Сергеевич» и какие-то цифры внизу… очевидно, годы жизни.

Я повернулась к Кайлеану.

— Подними отца, — сказала я, задыхаясь от новых, доселе неизведанных чувств. — Ты же некромант из некромантов. Подними. Я хочу знать, кто это сделал.

Кайлеан вначале изучил моё лицо и осторожно спросил:

— Даня… ты осознаёшь, о чём просишь?

— Подними. И спроси, кто это сделал. Если отец не ответит… поднимай мать.

Помедлив, Кайлеан обратил взгляд на заросли и застыл. Вначале он просто смотрел, потом его губы искривились, а брови сдвинулись от напряжения. Затем он вдруг расслабился, и его посетило уже знакомое мне выражение отрешённости. Только чуть заметное движение зрачков позволяло понять, что он что-то наблюдает внутренним взором. Наконец, он вернулся в этот мир, ко мне.

— Не могу, крапива мешает, — сказал он задумчиво. — Корни уходят метров на десять вглубь и образуют искажающую сетку. Одно могу сказать точно — с теми, кто в могилах, что-то не так… Твою кровь не чувствую… хотя что-то твоё… присутствует. Но эту траву лучше не трогать.

— Почему?

— Она заговорена на магическое воздействие. Чем больше магии к ней применяют, тем сильней она становится. И вообще никто с даром магии с ней ничего не сделает. — Его глаза вдруг хищно блеснули. — Твои соседи… Они маги?

Я кивнула.

— Оба маги. У

Ольги Петровны вообще редкая специализация, она маг-цифровик. У неё восемь легко превращается в сто сорок семь, и никто не понимает, как ей это удаётся. Вернёмся в посёлок, я знаю, где живут немаги… с газонокосилкой.

— Время… Время поджимает… Я мог бы заставить животное… — в раздумье пробормотал Кайлеан.

— Корову? Ночку? — нахмурилась я.

— Она же травой питается… правда, не знаю, на сколько её хватит… глотку сожжёт…

Я твёрдо намеревалась узнать, что произошло. Но всё же сказала:

— Животное невинно. Ночку мучить не дам.

— Не так уж и невинно, — возразил Кайлеан. — Тоже сторожит. Твоя Ночка ведёт себя прилично только потому, что я сразу взял её под контроль, как и её хозяев, и контролирую до сих пор. На самом деле ей очень хочется устроить корриду — проткнуть рогами и затоптать любого, кто кажется ей подозрительным. Ты, например, ей очень подозрительна… Возвращаемся в посёлок. Попробуем допросить кого-нибудь. Подумай, кто скорей всего в курсе того, что случилось с твоими родителями…

И тут меня настигло озарение. Перед глазами встали поля с овечками, невинно-голубое небо, шелестящий седой ясень и древние мудрые глаза за стёклами очков… И вспомнились непонятные слова… тогда непонятные… «крапива на кладбище у вас ещё будет. Запомните, её надо рвать голыми руками. Только тогда ваши усилия увенчаются успехом…»

— Это же я! Я — не маг! Во мне сейчас нет ни капли магии!

Кайлеан секунду смотрел на меня, затем молниеносно ухватил моё запястье — как клещами.

— Нет.

— Главное, Мерлин сказал, что тогда мои усилия увенчаются успехом, понимаешь? Увенчаются успехом! Это сам Мерлин предсказал!

— Нет.

— Ты не имеешь никакого права меня удерживать! — Я безуспешно пыталась разжать железные пальцы.

— Уже имею! Забыла? Имею право, как связанный с тобой брачными клятвами.

Я перестала вырываться.

— А я сейчас дам королевское слово. Слово принцессы Аннмории. Что не прощу тебя никогда, если не подпустишь к могилам родителей.

Он отшатнулся и рявкнул:

— Данимира, прекрати! Ты ведёшь себя как ребёнок. Ещё неизвестно, что это за могилы…

— Вот и узнаем. И да, я веду себя как ребёнок. С родителями которого произошло что-то… неизвестное и страшное.

— Предлагаешь мне стоять и смотреть, как ты рук лишаешься? — зло осведомился Кайлеан.

— Милый… — сказала я и погладила его по щеке. — Ты ведь будешь любить меня и без рук, правда? — Хватка ослабла, и я по одному разжала его пальцы. — Я сейчас разберусь с этой крапивой, и тогда ты сможешь меня обезболить. С помощью магии. Как сегодня ночью.