Лабиринт Данимиры
Шрифт:
— Хозяин сети — Мортен?
— Скорей всего. Всё говорит в пользу этого предположения.
— Тебя не засекли?
Кайлеан помолчал и ответил кратко:
— Надеюсь, нет. Я был осторожен.
До Невы мы дошли молча. Вернее было бы сказать — доковыляли. Кайлеан совсем охромел, и если вначале я взяла его под руку просто потому, что захотелось пройтись по знакомым улицам в тесной близости (и помечтать об утопическом), то в конце пути я откровенно его поддерживала. В небольшом и немноголюдном Петровском парке, что тянулся полосой вдоль берега
Сейчас можно было не поддерживать визуальную иллюзию — признаться, я тоже издала вздох облегчения, скинув наши вуали. Хранить одновременно несколько иллюзий оказалось не так-то просто.
В кармане джинсов я нашарила вышитый платочек — маленький сувенир из Эрмитании, захваченный на память в последнюю минуту. Теперь из сувенира платок превратился в предмет первой необходимости. Я намочила его в воде и, неоднократно прополаскивая, бережно смыла кровь и грязь с бледного лица Кайлеана и с рук. Но приподнять его и стащить куртку, чтобы осмотреть остальные раны, мне не удалось.
— Позже, — сквозь зубы сказал Кайлеан, не открывая глаз, и я оставила его в покое.
Захватив платок, я спустилась к реке и немного прошлась по берегу в сторону Тучкова моста.
Потом оглянулась.
Кайлеан лежал недвижим, вытянув ноги, раскинув руки, с закрытыми глазами, но грудь поднималась и опускалась равномерно… хорошо бы ему поспать хоть немного, подумала я и отошла ещё дальше.
Присев на корточки, я опустила платок в воду и стала его выполаскивать.
— Здравствуйте, — прошептала я. — Это я, кошка… то есть Данимира Шергина… это я раньше была чёрной кошкой, которая дала вам клятву… год назад, помните?
Несколько минут ничего не происходило, но потом…
Мне показалось, или волна, плеснувшая на берег, была чуточку выше остальных волн?
Я снова зашептала:
— Была ночь, и среди туч виднелось лицо мага, который разыскивал кошку… а вы укрыли эту кошку… меня то есть… а я ещё дала вам клятву… а-а-э-э… никого не любить… — Я сделала виноватое лицо и решилась: — Ну, в общем, я её нарушила!
Тут я замолчала, потому что увидала, как неподалёку из зеленовато-коричневой глубины вынырнула рыбка — золотисто-оранжевая, с красиво развевающимися плавниками и хвостом. Она напоминала изящную акварель китайского художника… ожившую акварель… я опустила ладонь в воду.
Подавив желание подманить её, сказав «цып-цып-цып», я спросила:
— А это вы, да?
Рыбка подплыла поближе и зависла, неспешно шевеля плавниками. Вокруг неё прямо у меня на глазах образовалась заводь из кувшинок — круглые листики и белоснежные цветы появились из-под воды.
Гармоничность явления меня приободрила. Мог ведь заявиться и крокодил, окружённый пираньями.
— Ладно… допустим, это вы… Так вот — по-другому и не могло случиться! Как можно было его не полюбить? Взгляните, он во-о-он там, на траве… извините, Кайлеан не может подойти… он вообще принц и этикету обучен… просто плохо себя чувствует… но правда он прекрасен?..
В сущности, призыв взглянуть на моего избранника являлся безусловной риторикой и рыбка продолжала безмолвно перебирать
Воодушевлённая, я зашептала горячо:
— Я знаю, что он бывает несносен — эгоцентрик, и скрытный ужасно, и манипулятор, и вообще не верит в равенство людей… и, возможно, в его прошлом есть тёмные пятна, но вот мы только что пережили нападение монстра — и посмотрите — он весь изранен, а на мне ни царапины! Он позаботился о том, чтобы я осталась невредимой. Он вернул мне человеческий облик, вытащил из магической ловушки, а теперь помогает вернуться домой… Он старается! Я даже горжусь им иногда — столько добрых дел, и это с его-то характером! Так случилось, что сначала я полюбила в нём звериное, а теперь люблю его теперешнего… по-другому, но так же сильно… — Я замолчала, рыбка оставалась на месте и тоже молчала. Я неуверенно добавила: — И в любви ведь нет ничего плохого, правда ведь?
Только я собралась развить мысль, что если бы я старушек грабила или сиротские приюты поджигала, то это было бы совсем другое дело, такого плохого человека можно судить безо всякого снисхождения, — но ведь я этого не делаю! — как вдруг услыхала, что Кайлеан зовёт меня.
Обернувшись, я обнаружила, что он уже не лежит пластом, а приподнялся на локте.
Я обрадовалась и повернулась к рыбке и кувшинкам.
— Ещё вернусь и поговорим, — пообещала я. — Просто сейчас мне домой в Оленегорск очень надо. Но вы подумайте. Может, с этой клятвой можно что-нибудь сделать?..
И в тот же миг кувшинки ушли под воду и золотистая искра исчезла в глубине, оставив ощущение, что у меня только что состоялась беседа с галлюцинацией.
— Ты с кем-то говорила? — спросил Кайлеан, когда я подошла к нему.
— С рыбкой. С маленькой такой, симпатичной, — сказала я полуправду, поняв, что обрушивать на Кайлеана очередной неприятный факт из моей короткой, но бурной биографии в данное время не стоит. Он всё ещё был бледен и выглядел не вполне здоровым.
— Как ты любишь разговаривать с животными, — отметил он. — То паучок в ванной, то рыбка…
— Я люблю животных, — сказала я, — сама такой была. Но оставим это. Как ты себя чувствуешь?
— Скверно. Мне надо в подземелье, — вяло сказал он. — Там мне станет лучше. Стихия поможет.
Я поморгала.
— Ну-у-у… можно, конечно, поискать какой-нибудь подвал…
Он снова упал в траву и забормотал:
— Не подвал. Здесь есть настоящее подземелье. Я чувствую, я знаю. Большие пещеры, туннели… мне надо туда. Я выдохся, а там моя магия воспрянет. Отведи меня в пещеры…
С тревогой я потрогала его лоб. Бредит?
И вдруг догадалась:
— Ну конечно! Метро! Вот твоё подземелье! Здесь рядом станция метро «Спортивная»!
— Метро? — Кайлеан приоткрыл глаза. — Глубоко?
— По-моему, да. По эскалатору надо долго спускаться. Здесь же река рядом, поезда под рекой идут. Но я всё ещё не осмотрела твои повреждения. У тебя одежда в крови… особенно рукав… и с ногой что-то серьёзное…
— Идём. Под землёй мне станет лучше.
— Ты просто спустишься под землю, и тебе это поможет?