Квози
Шрифт:
Чад забылся на минуту и мечтательно улыбнулся, но затем быстро вернулся к реальности.
— Ну что ж, пора прощаться. Я уверен, тобой будут гордиться. — Они пожали друг другу руки и Разговаривающий качнул ушами. Рукопожатие слегка затянулось, и Чад нахмурился:
— Что-нибудь еще?
Казалось, Разговаривающий-на-Бегу на секунду задумался, а потом твердо произнес:
— Нет. Больше ничего. Прощай. Приезжай к нам на юг, если сможешь.
— Конечно, обещаю.
Разговаривающий смотрел вслед другу, уходившему вдаль по коридору.
Разговаривающий-на-Бегу тоже повернулся, но обнаружил, что его собственной путь прегражден креслом-каталкой. Эта маленькая аккуратная штучка была напичкана электроникой. А иначе и быть не могло, ведь ее владелец Смотрящий-на-Карты уже давно не мог ходить. В тусклом свете коридора новый Глава Старейшин прищурился. Затем он низко наклонил уши и закрыл глаза, явив тем самым древнейшую позу полной беспомощности. От внезапно нахлынувшей радости его голос задрожал:
— Для меня огромная честь видеть тебя, мой дальний родич.
— Открой свои глаза, — голос говорившего был так тонок, что даже другой Квози с трудом его воспринимал. — Я стараюсь не пропускать церемоний.
Разговаривающий-на-Бегу поднял уши, и теперь они горделиво смотрели прямо вверх.
— Какую услугу я могу оказать тебе?
— Поговори со мной немного. Раньше были дороги мои дни. Теперь бесценны мои минуты.
Хотя разговор шел о пустяках, Разговаривающий понимал, что будет помнить его до конца своих дней. Постепенно осмелев, он задал тот вопрос, который мучил его всю жизнь.
— Ты мог бы стать Главой. Ты окружен всеобщим вниманием, и все же ты неизменно отказываешься от этого поста, предпочитая его размышлениям в одиночестве. Младшее поколение, те, кто мог бы тебя боготворить, живут, в большинстве своем, ничего не подозревая о самом твоем существовании. Почему?
Кресло тихонько скрипнуло, когда его хозяин обернулся и посмотрел на голую стену. Сейчас это место было в строительных лесах. Вскоре сюда должны были установить копию огромной статуи, которая когда-то возвышалась здесь, окруженная фонтанами и цветниками. Молчание затянулось, и Разговаривающий начал опасаться, что его собеседник просто заснул.
Тем не менее Смотрящий не спал, а лишь погрузился в молчаливую задумчивость.
— Я не принимаю столь высокую честь, поскольку я ее не заслуживаю.
— Достопочтенный Старейшина, признаюсь, я об этом другого мнения.
— Думай, что хочешь. Не ты первый, — его старые глаза пристально вглядывались в глаза Разговаривающего, будто ища в них что-то. — Как могу я принять столь высокую честь, я, убивший однажды своего собрата?
— На то были свои причины. Вы чисты. — Разговаривающий-на-Бегу слышал эту историю, но судить о ней не брался.
Затянувшаяся вновь пауза была прервана хрипловатым бормотанием:
— Возможно. Но у меня тоже
— Не имею ни малейшего понятия.
— Подумай. Но не тяни с ответом. Помни, мои минуты быстротечны.
— Это всего лишь моя надежда, но я хочу верить, что там их примут столь же радушно, сколь и нас приняли люди.
— Хочу верить и я. Я должен в это верить. — Глубокий вздох заполнил коридор, и на мгновение Разговаривающий испугался. Но голос зазвучал снова: — Иногда мне кажется, что разум, в отличие от удачи, ничего не стоит. Прекрасно знать, что мы не одни, даже если наши потенциальные друзья — варвары и убийцы.
— Да, двух мнений здесь быть не может, — признал Разговаривающий, — но в этом может быть и польза. Об этом много спорили и размышляли и на ученых советах, и среди Глав Нор. Там, где могут жить люди, могут жить и другие существа, может быть менее сговорчивые и более воинственные. Такое легко можно представить.
— Да, те корабли с колонистами, что отправились на Квозинию, могли столкнуться с врагами. А с их аргументами я знаком.
— Со временем мы все узнаем. Но сейчас мы ничего не можем поделать, даже если станет известно, что они живы. Пока мы не можем воевать. Но у нас есть друзья, которые смогут защитить нас.
— Это спорный вопрос, — донесся шепот. — А захотят ли они?
— Я говорю, основываясь только на собственной жизни и на личном опыте. Я уверен, что они захотят.
Ухо его одобрительно качнулось, но движение было столь ускользающе и мимолетно, что Разговаривающий-на-Бегу не мог бы сказать с уверенностью, действительно ли он его видел, или ему это показалось.
— Но дело того стоило. Все, что случилось, и даже то, как это случилось. Попадись другой человек, отреагируй он по-другому, и судьба Шираза могла бы стать трагичной. До сих пор этот мир принадлежит людям, хотя положение наше сейчас прочнее, чем когда бы то ни было. Самое лучшее — это позволять им думать, что они полностью контролируют положение. Их примитивная гордость требует этого. Они не могут взаимодействовать, пока не уверятся, что они — хозяева. Так тому и быть. Мы через это уже прошли. Важен лишь результат.
— У нас есть Шамизин, — сказал Разговаривающий.
— Это так. Они идут вперед, хотя до сих пор и позволяют половым инстинктам властвовать над своими умами. Хотя теперь они, наконец, могут предвидеть собственную судьбу. Мы помогли им поставить точку в их глупых племенных войнах.
— Через 10—20 циклов первый ширазянский корабль войдет в атмосферу, полный Людей и Квози. Они верят, что мы помогаем им распространиться по галактике. Они не видят того, что это окольный путь. Они ничего не могут поделать с тем, что они — Люди, а не Квози. Но со временем они разовьются.