Кворн
Шрифт:
"Это случится не скоро", - подумал Кворн. Его организму было еще далеко до клеточного разрушения, которое предшествовало умиранию. Он просто был изнурен, и ему нужна была пища для того, чтобы пополнить запасы энергии.
Если бы была еда, у него остался хотя бы один ничтожный шанс проложить себе дорогу до рассвета. Но еды не было. До того, как наткнуться на препятствие, он полностью очистил территорию перед ним.
Он лежал, безвольно раскинувшись, на насыпи. И постепенно он начал понимать, что металл перед ним не был мертвым. Он был живым! Конструкция ритмично вибрировала, и эта вибрация через песок передавалась
В нем зашевелилась безумная надежда. Металл живой, значит, он может его услышать, если попробовать с ним связаться. Он сконцентрировал остатки энергии и, заставив себя не обращать внимание на боль, прижал щупальце связи к металлу.
– Помоги мне!
– отчаянно передавал он.
– Ты мне преграждаешь путь! Я не могу пройти!
С одной стороны он ощутил смех Варси, с другой - ликующую жадность Каада.
"Я не могу разбудить этот металл", - с отчаянием подумал он, еще раз пытаясь связаться с механизмом, настойчивее, чем в предыдущий раз, забыв о боли в сжигаемой плоти.
Внутри конструкции что-то резко щелкнуло, и ритм шума изменился.
"Он просыпается!" - исступленно подумал Кворн.
Сверху донесся скрип. Из цилиндра высунулся прут, его конец воткнулся в землю на территории Варси под аккомпанемент щелкания и скрежетания. Над цилиндром поднялась квадратная решетка и начала вращаться. Кворн задрожал и задергался под мощным шквалом слов, обрушившимся на него. Это были слова, хотя у них и не было значения. Волны звуков, ударяющие по его рецепторам, были странным языком, которого он не понимал. Он с отчаянием подумал, что язык Живущих очень изменился за прошедшие тысячелетия.
А затем цилиндры поменьше, нависающие над ним, со рвущим мантию ревом извергли пламя и дым. Из них вылетели два серебристых шара, за которыми тянулись тонкие темные волокна, и погрузились в песок за Кворном. Когда он, плотно завернутый в мантию, скатился с насыпи на землю, волокна неподвижно лежали на песке.
Тишина, которая последовала за этим, была такой глубокой, что казалось, будто на землю опустилась Пустота.
Кворн медленно развернул мантию.
– Во имя моего первого предка, - пробормотал он неуверенно, - что это было?
Его органы чувств были потрясены и расстроены мощью звука. Это было даже хуже, чем рев и визг самшина, который иногда налетал с юга, неся пыль, лишайник, зерна и даже Живущих, слишком медлительных или слишком глупых для того, чтобы спрятаться от ярости ветра.
Кворн с некоторым раздражением осмотрел повреждение мантии. Оно оказалось незначительным: крошечный разрыв, который можно легко заделать, несколько песчинок, которые можно удалить. Он сжался в комок, чтобы произвести починку с наименьшими затратами энергии. Но когда он принялся за работу, он почувствовал излучение, источником которого были волокна, выброшенные из цилиндров.
Еда!
И какая еда!
Это была чистейшая квинтэссенция тысяч пурпурных зерен! Его органы чувств захлестнула такая огромная вибрирующая волна экстаза, что его мантия засияла ярко-бордовым светом. Он протянул псевдоотросток к источнику излучения и, когда коснулся его, все его тело затрепетало от предвкушения блаженства. Препятствие, преграждавшее ему путь, было вытеснено из мыслей всеохватывающим чувством наслаждения, почти слишком сильным для того, чтобы плоть могла его вынести. По его телу пробежала дрожь удовольствия,
Он с чувственным наслаждением начал вытягивать псевдоотросток от верхнего покрытия, чтобы исследовать другое волокно. Его первичная вакуоль была заполнена доверху, но желание получить больше было сильнее, чем когда-либо. И это несмотря на то, что он знал: дальнейшее поглощение пищи доведет его до критической точки, заставит его разделиться. Эта мысль даже тешила его тщеславие. Насколько он помнил, никогда никто из Живущих не размножался во Время Путешествия. Это будет неслыханно! Это событие войдет в анналы истории Живущих и, возможно, изменит Закон!
Псевдоотросток вытянулся и замер, не находя цели. Вокруг не было ничего, кроме пустоты.
Страх прогнал медлительные оргаистические мысли из его ума. Поглощенный обжорством, он не заметил, что волокно натянулось и стало медленно втягиваться назад в цилиндр, туда, откуда оно появилось. И теперь было уже поздно! Он был уже над краем металлического диска.
Кворн лихорадочно пытался оторвать поглощающую поверхность от волокна и сползти по нему вниз, в безопасность. Но он не мог двигаться. Он был приклеен к темной нити каким-то странным липким веществом, которое намертво прицементировало его клетки к волокну. Он не мог освободиться.
Волокно равномерно двигалось вверх, неумолимо подтягивая его к темному отверстию в цилиндре. Его охватила паника. Он отчаянно пытался высвободить свои пойманные поверхности. Его псевдоотросток беспомощно извивался в воздухе, лихорадочно ища, за что ухватиться, за что зацепиться, чтобы остановить это медленное движение, влекущее его в ад боли, который ожидал его внутри металлической громады, нависающей над ним.
Его ищущая опоры плоть натолкнулась на другую, и в ум хлынули испуганные мысли Ул Каада. Старик отреагировал быстрее, чем он; возможно, потому, что он браконьерствовал. Но, как и Кворн, он попался в ловушку, и не мог освободиться.
– Это будет тебе уроком, - мрачно передал Кворн.
– Эта вещь была на моей земле. У тебя не было права питаться на ней.
– Освободи меня!
– завопил Каада.
Его тело, свисая с полосы, билось на конце пищеварительной ткани, корчась и дергаясь от животного ужаса. Кворн подумал, что очень странно, что в старшем страх настолько сильнее, чем в младшем.
– Оторвись, глупец!
– передал Кворн.
– Не настолько большая часть твоего тела прилипла, чтобы тебе было очень больно, когда ты ее потеряешь. Лоскут твоей материи не стоит твоей жизни. Поторопись! Если ты не сделаешь этого сейчас, потом будет поздно. Металл ядовит для нашей плоти.