Квинканкс. Том 2

Паллисер Чарльз

Все разговоры пока еще велись только в кругу старшей прислуги, хотя в нижнем конце стола тихонько пересмеивались и перешептывались, но вскоре настал момент, когда мистер Такаберри, по обыкновению, обратился к старшему кучеру:

— Полагаю, мистер Фамфред, в это Рождество у вас меньше работы, чем обычно, поскольку господа остались в городе?

— Совершенно верно, сэр. Хотя очень жаль, что мы не поехали в Хафем. Но полагаю, сэру Персевалу теперь приходится экономить.

— Да как вы смеете говорить о вашем хозяине в подобной манере! — воскликнул мистер Ассиндер,

внезапно заливаясь краской. — Не вашего ума дело, Фамфред, обсуждать финансовые обстоятельства сэра Персевала.

Всех чрезвычайно удивило такое нарушение приличий, вдобавок оскорблявшее гостеприимство собрания. Послышались сдавленные смешки, а многие испытывали двойственное чувство: раздражение на управляющего и одновременно удовольствие при виде публичного унижения старшего по должности. Мистер Фамфред оторопел, а мистер Такаберри поспешно налил гостю бокал вина. Когда мистер Ассиндер вскоре удалился, настроение присутствующих мгновенно поднялось, и разговор вскоре сделался общим и потек все непринужденнее с каждой минутой. Когда, в свою очередь, удалились старшие слуги, лакеи — Боб, Дэн, Нед и Джем — и Нелли с несколькими другими служанками остались за столом за главных. Круговая чаша, наполненная пивом с пряностями, быстро переходила от одного к другому. Первым предметом разговора стала вспышка гнева, имевшая место во время обеда.

— Почему он так злобно набросился на старого Фамфреда? — спросила Нелли, талию которой обнимала рука Боба.

— Как, разве ты не знаешь? — воскликнул он. — Все началось несколько лет назад. Однажды он сдал внаем экипаж. А Фамфред поднял шум — видать, Ассиндер не подмаслил его. И старый плут пошел к самому сэру Персевалу.

Так вот где мистер Степлайт (на самом деле мистер Сансью) раздобыл экипаж в тот день, когда явился к моей матери в дом миссис Фортисквинс! Значит, Момпессоны не знали об обмане, жертвой которого она стала.

— И что схлопотал Ассиндер?

— Всего лишь хороший нагоняй, поскольку сэр Персевал относится к нему очень снисходительно из-за евонного дяди, прежнего управляющего. Но он живо переменил бы свое отношение, когда бы знал, что Ассиндер не просто обстряпывает свои делишки за чужой счет. Я много чего мог бы рассказать о нем, — сказал Боб, многозначительно подмигивая.

— Ну, коли на то пошло, — нахмурившись, заметил Уилл, — ты тоже помогал одурачить прежнюю гувернантку.

Боб лишь расхохотался в ответ.

— Ну да, мы здорово провели ее, я и мистер Дейвид. Я прикинулся посыльным с письмом от сэра Персевала и миледи, но то была ловушка для дураков, поскольку мистер Дейвид подбил одного своего друга настрочить писульку.

— Так именно той ночью она вошла в дом через конюшню? — хихикая, спросила одна из служанок.

— Ну да, поскольку из-за письма она отправилась в город вместе с мистером Дейвидом, вот почему ее и выгнали вон.

Все дружно рассмеялись.

В этот момент зазвонил колокольчик, призывающий меня в буфетную к старшей прислуге. Когда я вошел туда, мистер Такаберри говорил камердинеру сэра Персевала:

— Фамфред задел его за живое. Дело в том, что

наши хозяева находятся в затруднительном положении, весьма затруднительном. Мистер Ассиндер сообщил мне печальные новости. Доход от сдачи в аренду хафемских земель неуклонно сокращался на протяжении многих лет и в последнее время резко упал из-за плохой погоды. Мистеру Ассиндеру приказывают выжимать из земли все больше и больше, и миледи, он говорит, не принимает во внимание глупость и нечестность сельских жителей. Он пытался сносить дома и выселять людей, чтобы снизить местные налоги в пользу бедных, но у него масса неприятностей с приходским советом и арендаторами. Он старается распоряжаться имением наилучшим образом, но это бедная местность. Дом находится в слишком плохом состоянии, чтобы господа могли жить там зимой.

Я вернулся в столовую ровно в тот момент, когда туда вошла одна из горничных.

— Боб, — сказала она, — я от гувернантки. Она велела передать, что мисс Хенни желает прогуляться по Парку.

— В первый день Рождества! — воскликнул Боб. — Она обойдется без прогулки, вот и все.

— Тогда будут неприятности, поскольку мисс Филлери сегодня ужасно не в духе, — предупредила горничная.

— Да мне-то какое дело? — пьяным голосом вскричал Боб, и остальные лакеи хором поддержали его — вероятно, не из самых благородных побуждений.

Несколькими минутами позже в столовую торопливо вошел Нед, несший дежурство у парадной двери.

— Боб, мисс Хенни ждет в холле, поскольку гувернантка велела ей спуститься. Так что собирайся и выходи к ней.

— И не подумаю, — заявил Боб.

— В таком случае, — раздраженно сказал Нед, — нам всем здорово достанется, коли никто к ней не выйдет.

— Я лично не пойду — и точка.

— Не зарывайся, Боб, — предостерег Нед. — Гувернантка задалась целью испортить тебе жизнь. Разве она не пожаловалась на тебя Ассиндеру на прошлой неделе?

— К черту Ассиндера! Он не посмеет меня тронуть!

— Что ты имеешь в виду? — спросил Уилл, когда Нед пошел прочь скорым шагом.

Боб ухмыльнулся с пьяным торжеством и, приложив палец к носу сбоку, многозначительно потряс головой.

— Позвольте мне пойти, мистер Боб, — сказал я.

Все остальные лакеи шумно выразили неодобрение, но Боб уставился на меня мутным взглядом и сказал:

— А что? Самое то. Посмотрим, как это понравится ее заносчивой светлости.

— Брось, Боб, — запротестовал Дэн. — Он же не может сопровождать мисс в таком наряде.

— Очень даже может, — упорствовал Боб. — В этом-то вся прелесть. Если кто подымет шум, так я здесь ни при чем, верно? Я же послал мальчишку. Разве этого недостаточно гувернантке в день Рождества?

— Ладно, — сказал Дэн, — пускай гнев обрушится на твою глупую голову. — Затем он повернулся ко мне. — Только не попадайся на глаза никому из господ или старшей прислуги.

— Малому нужен сюртук, — сказал Джем. Я ощутил прилив признательности, поскольку день стоял холодный, а теплого сюртука у меня, разумеется, не было. Но Джем добавил: — Тогда никто не заметит, что он без ливреи.