Квинканкс. Том 2
Шрифт:
Вдруг Яллоп свирепо приказал:
— А ну, опусти на пол, слышишь?
Меня охватил ужас: неужели обман раскрыт? Теперь, когда мне отчаянно хотелось, чтобы план удался?
— Надо снова запереть дверь — а то этот растреклятый малец удерет.
Дверь с гулом захлопнулась, ключ проскрежетал в замке.
И в эту минуту — совсем близко от меня — послышался шепот, чьи-то губы прижались, похоже, прямо к крышке гроба:
— Потерпите еще капельку, мастер Джонни!
Голос я узнал: это был тот самый мальчишка, который довел меня до дома в Излингтоне!
Гроб снова подняли
— Возьмите ваш шиллинг, — проговорил прерывистый от усталости голос.
— Вот так так, ну и ну! — тоже отдуваясь, воскликнул Яллоп. — Да это совсем не та повозка! Уинтерфлад и Кронк завсегда другую присылают.
Незнакомец прищелкнул языком:
— Порох, пошел!
Голова у меня начинала кружиться — и, хотя слово показалось мне знакомым, я никак не мог вспомнить, где его слышал.
— Что это за имечко? — закричал Яллоп.
— И такое сойдет! — откликнулся мальчишка, и повозка тронулась с места.
— Почему вы не Уинтерфлад и Кронк? — надрывался Яллоп. — Кто таков к черту этот Избистер?
Избистер! Ну, конечно! Его лошадь, его повозка! Итак, я все же угодил в зловещий капкан! Я пытался кричать и колотить в стенки гроба; задыхаясь, глотал остатки горячего воздуха, но с губ моих не слетало ни звука. Напряжение оказалось чрезмерным: в ушах зашумел нарастающий прилив; воды, казалось, сомкнулись у меня над головой, унося с собой сознание.
Не знаю, как долго мы находились в пути, прежде чем повозка остановилась. Над крышкой гроба загромыхали инструменты, ее — к несказанному моему облегчению — сняли, и сквозь ткань в мои ноздри проник поток свежего прохладного воздуха. Чья-то рука помогла мне сесть и сорвала с моей головы зловещую пелену.
Мои глаза, приноровившиеся к темноте, ослепил яркий свет. Я не сразу сообразил, что кто-то, сидя в повозке, держал фонарь перед собой, не давая мне себя разглядеть.
— Прикрой свет, Джоуи, и поберегись Яллопа! — произнес незнакомый голос.
Фонарь притушили, и взору моему предстало безобразно изуродованное лицо, чудовищней которого мне еще не приходилось видеть. Сплошь изрытое оспой и покрытое глубокими шрамами, оно было безжалостно смято и сплющено; нос выступал распухшим комком, рот искривлен так, что немногие из уцелевших зубов торчали наружу, а в довершение жуткого зрелища вместо одного глаза насмешливо зияла пустая кровавая впадина. У этой страхолюдной фигуры имелась, как я успел заметить, только одна рука: из второго рукава высовывался уродливый крючок. Я отшатнулся в испуге, не понимая, в чьи руки попал. Неужели я и в самом деле умер — и все, что вокруг меня происходит, лежит за гранью смерти?
Мой ужас, по-видимому, не ускользнул от внимания незнакомца, потому что он неожиданно мягким тоном произнес:
— Не тревожьтесь, молодой хозяин. На букет роз я не похож — но что ж поделаешь?
— Пришли в себя, мастер Джонни? — спросил мальчишка.
Я кивнул и
— Притуши фонарь, — сказал мой избавитель. — Караульным незачем нас видеть. Коли заметят нас, сразу заподозрят, что дело нечисто — верно, Джоуи? Одна повозка с лошадью чего стоят.
Глазок прикрыли, и свет от фонаря внезапно сузился до тонкого лучика. Теперь я мог убедиться, что мальчишка с фонарем в руке — именно тот, кто подошел ко мне возле дома дедушки.
— Джоуи Дигвид! — воскликнул я.
Он бросил на меня сконфуженный взгляд и проскользнул на сиденье возчика, ухватив поводья.
— Он самый, — подтвердил старший. — А я его отец, Джордж.
Пока я пытался докопаться до значения этих родственных связей, мистер Дигвид помог мне выбраться из гроба и освободиться наконец от савана. Затем, к моему удивлению — хотя я уже ничему не удивлялся, — ловко скатал ткань, сунул сверток обратно в домовину и заново прибил крышку парой гвоздей.
Я тем временем озирался по сторонам: повозка катилась по краю широкой немощеной дороги, вокруг было пусто и темно. Дома тонули во мраке: лишь изредка кое-где в окне мерцала свеча в доме тех, кто привык вставать спозаранку.
— Мы и на полсотню ярдов не отъехали, — заметил мистер Дигвид. — Яллоп поднял в доме переполох, ударив в колокол, когда смекнул, будто нас раскусил. Они вот-вот нас догонят.
— Так почему же мы медлим? — вскричал я.
Мистер Дигвид рассмеялся:
— Запрячь лошадь об эту пору — дело непростое. А если явятся на своих двоих, за нами им не угнаться. — Он кивнул на гроб, который, несмотря на свое увечье, ухитрился приподнять. — Но эту штуку я им оставлю. В жизни чужого не брал — и не собираюсь.
— Они тут! — закричал Джоуи.
Я оглянулся и увидел приближавшиеся к нам огни. Мистер Дигвид невозмутимо слез с повозки и бережно опустил гроб на землю.
— Дай-ка мне вон тот фонарь, — велел он Джоуи, который сначала передал его мне. Меня изумило, что фонарь мистер Дигвид поставил на крышку гроба. — Порядок, Джоуи! — крикнул он и вскочил на повозку, а Джоуи дернул за поводья. — Фонарь им укажет, где что, — пояснил он, — и капельку их подзадержит.
Порох — конь, как я отлично помнил, себе на уме — даже не шелохнулся. Я снова поглядел назад и увидел, что нас и преследователей разделяла всего какая-то сотня ярдов. В темноте, кроме Яллопа, вырисовывались еще две фигуры в ночных сорочках — наверняка это были Рукьярд и Скиллитер.
Мистер Дигвид перебрался мимо меня на переднее сиденье и отнял у сына поводья, тряхнул ими, цокнул языком — но ни малейшего результата это не возымело. Наши преследователи, уже наступавшие нам на пятки, видя нашу участь, принялись издавать торжествующие вопли. Заметив это, Порох испуганно навострил уши и немедля пустился рысью вперед. Я сидел, прижавшись спиной к своим спутникам, и описывал им происходящее. Рукьярд и Скиллитер продолжали погоню, а более корпулентный Яллоп задержался у гроба. К счастью, оба наши преследователя быстро выдохлись, начали неуклонно отставать и вскоре отказались от своего намерения.