Квинканкс. Том 1
Шрифт:
Мистер Барбеллион еще не ушел? — Ясно было, что Нет: из холла доносились голоса. — Пока он не уйдет, я не почувствую себя в безопасности. Безопасность! О безопасности нам теперь придется забыть. Как же мне не пришло в голову сказать, что я его уничтожила, ведь я уже думала так поступить!
— Мама, — отчаянно взмолился я, — пожалуйста, скажи, что это все значит.
— Что он там внушает Биссетт? Слушай!..
Тут со стуком захлопнулась парадная дверь. Я подошел к окну и выглянул…
— Спускается по ступеням, — доложил я.
— Слава
— Расскажи. Что за опасность нам грозит?
— Ничто нам не грозит, Джонни. — Взгляд ее растерянно блуждал.
— Ты говорила ему, что мы в опасности! — Матушка отвернулась, словно бы терзаемая мукой, я почувствовал себя так, будто вонзил в нее клинок, но ранил при этом и себя самого. — И что-то не так с нашей фамилией, правда? Что?
Она мотнула головой.
— Ты должна мне признаться.
— Ничего я не скажу. Тебе нельзя доверять.
— Это неправда!
— Правда. Ты рассказал ему, что мы знаем дядю Марти. Если бы не ты, я могла бы это отрицать.
Сознание, что ей известны не все мои провинности, заставило меня тем больше обидеться:
— Это нечестно! Ненавижу тебя!
— Не смей так со мной разговаривать!
— Ненавижу тебя, не хочу, чтобы ты была моей матерью!
Я вылетел из комнаты. Ослепленный слезами, едва разбирая дорогу, я добрался до своей постели, рухнул в нее и зарыдал. Я молотил кулаком подушку, а перед глазами у меня стояло лицо матери. Так оно и было, я действительно ее ненавидел. Ненавидел за то, что она так испугалась мистера Барбеллиона, что была такой несчастной. Не спущусь к чаю, пусть знает: я не шутил!
Приняв решение, я немного успокоился и попытался свести воедино все мне известное. Матушка как будто думала, что взломщик, побывавший у нас несколько лет назад, и мистер Барбеллион были посланы одним и тем же врагом. Но ведь могло быть и иначе: мистер Барбеллион обнаружил наше убежище из-за неосторожных слов, несколько месяцев назад сказанных мною Генриетте и ее спутнице? И что такое он намекал по поводу нашей фамилии? А если «Мелламфи» — не наша настоящая фамилия? Да разве такое возможно? Как дом это дом, так я это Джон Мелламфи. Может ли у меня быть «настоящая» фамилия, которой я даже не знаю? И что же, ее носит настоящий «я», тоже мне не известный? Эта мысль не укладывалась в голове.
Было уже поздно, но матушка не шла. Я прислушивался, ловя ее тихие шаги в коридоре. Ждал долго, но тщетно. И вот наконец дождался. Но бес противоречия заставил меня закрыть глаза и притвориться спящим. Я слышал, как матушка шагнула в дверь, немного постояла и тихо удалилась. Когда она ушла, я пожалел, что не окликнул ее, но было уже поздно.
Глава 10
На следующее утро, сойдя к завтраку, я хотел помириться с матушкой, но решил не делать первый шаг. Однако матушка поздоровалась со мной холодно, словно обижаясь на то, что я накануне не дождался ее и уснул.
— Я в самом деле очень сержусь из-за твоего вчерашнего поведения, Джонни, —
Я собрался было возмутиться, но тут вошла испуганная Сьюки:
— Вот это только-только принесла письмоносица, мэм.
Она протянула матушке письмо, обведенное, как я заметил, черной каймой.
— Мартин! — вскричала матушка, хватая листок. Пока Она быстро читала письмо, я следил за ее лицом. Она закусила нижнюю губу, потом подняла на меня печальный взгляд. — Да, он умер. Два дня назад.
— Ух! — выдохнула Сьюки. — Выходит, это не о моем папаше!
— Займись своей работой, Сьюки. — Сьюки вышла, а матушка через стол потянулась к моей руке. — Никого у нас теперь нет, Джонни, только мы двое.
— Ты очень горюешь?
Она тихо покачала головой.
— Смерть стала для него избавлением. Но нашу жизнь это осложнит. Видишь ли, это его дом.
— Его дом! — Прежде я не сомневался, что это дом моей матери.
— Да, он много лет принадлежал его семье. Его отец служил управляющим в соседнем имении, и дядя Мартин в детстве жил здесь со своей матерью. Он сдавал нам дом, можно сказать, задаром, но вдова в письме говорит, что ей придется назначить настоящую плату: сорок фунтов в год!
— Вот противная! Она, должно быть, жуткая старуха.
— Нет, ты попал пальцем в небо. Она всего на несколько лет старше меня.
— А она будет так же получать письма от мистера Сансью и переправлять тебе?
— Какой же ты премудрый, Джонни! — взволновалась мать. — Откуда ты об этом узнал?
— А правда, что «Мелламфи» — не наша настоящая фамилия?
Она схватилась за голову:
— Пожалуйста, только не начинай все сначала, Джонни. Хотя нет, ты должен знать. Не настоящая.
— А какая настоящая?
— Нет, не скажу. Пока не скажу. Когда-нибудь ты обо всем узнаешь.
— Тогда скажи хотя бы, откуда взялась фамилия «Мелламфи»?
— Я ее выбрала случайно. Увидела на вывеске.
От этой мысли голова моя пошла кругом. Если такое важное, такое содержательное, казалось бы, название, как фамилия человека, может оказаться бессодержательной игрою случая, то, вероятно, и все названия вообще — или даже все слова, ибо что они такое, как не названия? — столь же случайны и лишены глубинной связи с понятиями, ими обозначаемыми? Тут я содрогнулся.
— Пожалуйста, объясни почему, — взмолился я.
— Не сейчас, сыночек. Но обещаю, что бы ни случилось, придет день, когда ты обо всем узнаешь. Я уже начала об этом заботиться.
Это была новая тайна, и я стал гадать, не связана ли она с письмом из лаковой шкатулки, где лежал медальон, но матушка больше не захотела об этом говорить.
— Мне будет не хватать советов дяди Марти по денежным делам, — продолжала она. — С этих пор придется обращаться к мистеру Сансью, потому что мне просто непонятно, как поступить. Выложить еще сорок фунтов мы никак не можем. Налог в пользу бедных и без того высокий и все время повышается.