Квест «Инферно»
Шрифт:
– Осматривай, коль есть охота! – Морозов зевнул, с тоской глядя на суетливо снующих по пожарищу ворон.
Начал накрапывать мелкий дождик, жители поселка неохотно расходились по домам. Подошел эксперт, мужчины обменялись приветствиями. Рукопожатия не последовало; руки эксперта обтягивали латексные перчатки телесного цвета. Он держал двумя пальцами какой-то продолговатый предмет, похожий на укороченный карандаш.
– Нашел что-то особенное, товарищ майор? – съязвил Морозов.
– От тебя перегар, капитан, – спокойно ответил эксперт и, продолжая держать
– Знаю… – буркнул Морозов. – Вчера тесть приехал из Ростова, а Стоценко заболел…
– Не оправдывайся, Костя! – Мимолетная улыбка тронула черты пожилого майора. – Я сказал это на тот случай, если придется опрашивать свидетелей. Короче, держи дистанцию, капитан!
Морозов поддел носком ботинка горелую деревяшку. Хотелось запустить ею в наглую ворону, бесцеремонно расхаживающую в двух шагах от человека. Черный выпуклый глаз птицы бездумно уставился на человека. Майор усмехнулся.
– Вороны очень умны и эмоциональны. И они умеют различать лица людей.
Ефимов был ходячей энциклопедией. Говорили, что у него дома огромная коллекция книг. Едва ли не самое большое собрание в Петербурге.
– А какого черта им здесь надо? – Капитан с тоской посмотрел в блестящий глаз птицы.
– Не здесь… – майор мотнул головой в сторону реки, – эти сюда из любопытства прилетели. Основное собрание дальше, метров двести отсюда.
Морозов посмотрел туда, куда указывал эксперт. Действительно, поодаль кружили десятки птиц, падали на землю и взмывали ввысь, оглашая окрестности громким карканьем.
– Вороны всеядны, как и свиньи, – пожал плечами Ефимов. – Наверное, нашли какой-нибудь деликатес.
– Все равно не понимаю, на кой черт нас сюда вызвали? Взрыв газового баллона, плевое дело! Здесь страховщики должны ковыряться, а не мы с тобой, Сергей Николаевич!
Ефимов загадочно поднял бровь, густую и черную, оттеняющую белизну седины его густых волос. Он был крупным мужчиной с мясистым носом, резкими чертами лица и внимательным взглядом серых глаз.
– Чувствуешь запах, Костя?
Морозов втянул носом. Пахло гарью, сыростью и еще чем-то кисло-сладким, едким, словно где-то разлили щелочь из аккумулятора.
– Наверное, остатки газа так пахнут или сайдинг…
– Вопреки бытующему мнению, материалы из деревянного сайдинга почти не воспламеняются. Обрати внимание, большая часть дома выгорела изнутри, и обшивка только почернела, облупилась краска от огня. Взрыв газового баллона равен по силе детонации артиллерийского снаряда. Но что странно. В западной части дома, возле фундамента, образовалась приличная дыра, и, судя по закрученным вовнутрь помещения листам обшивки, источник воспламенения мог находиться вне стен дома.
Морозов с тоской смотрел на изуродованную
– Боюсь, отдохнуть тебе сегодня не получиться, капитан!
– Ты считаешь, поджог?
Майор потряс на весу своей находкой, как колокольчиком.
– Заключение по этому делу будет готово к вечеру, а с тобой хотел побеседовать местный житель. Очень общительный гражданин! – Он опять улыбнулся и бережно положил находку в прозрачный пакетик.
К капитану уже спешил тучный мужчина в бежевом спортивном костюме, с надписью Puma на груди. Он осторожно обходил залитые пожарной пеной уголья.
– Товарищ капитан? – Он безошибочно определил воинское звание полицейского. – Или господин капитан? Как к вам обращаться?
В эпоху цифровых технологий вежливость и точность в словах определяли модель поведения. Любое резкое слово могло поставить крест на карьере сотрудника полиции, а то и лишить звездочки на погонах. В этом было что-то извращенно-обнаженное, приходилось давать объяснения и опрашивать свидетелей под неусыпным оком вездесущих камер.
– Что вы хотели рассказать? – сухо спросил капитан.
Толстяк заговорщически улыбнулся:
– Моя фамилия Зеленский. Зовут Михаил Маркович.
– Капитан Морозов. Слушаю вас, гражданин Зеленский!
– Итак, товарищ капитан! – Зеленский приблизился так, что стал слышен запах его лосьона для бритья. – Я видел все, что здесь случилось, от начала и до конца.
Морозов отодвинулся на шаг от свидетеля. Ни к чему, если тот учует исходящий от оперуполномоченного запах перегара.
– Вы имеете в виду начало пожара?
– Какой пожар?! – Зеленский воздел полные руки, словно призывая небеса в свидетели. Ему на лоб упали дождевые капли. – При чем здесь пожар, скажите мне на милость! Я видел здесь человека! Вначале там, неподалеку от трассы, – левой рукой он совершил полукруг в сторону шоссе, – а потом он стоял прямо в поле и с кем-то разговаривал по телефону.
– Вы так хорошо рассмотрели человека в темноте?
Зеленский снисходительно рассмеялся.
– Прошлой ночью было полнолуние. Конечно, я не мог рассмотреть все детально, но тот человек был ранен. У него из плеча хлестала кровь, я это заметил сразу же, когда он подобрался вплотную к дому, в котором жил Смоликов. Наши дома стоят по соседству, – объяснил он, – почти впритык. Этот качок приводил разных девиц и не всегда задергивал занавески, если вы понимаете, о чем я. – Зеленский кинул осторожный взгляд в сторону жены, высокой сухопарой женщины с печальным выражением лица, терпеливо ожидающей своего беспокойного супруга.