Квартирник
Шрифт:
До родного райотдела доехали в тягостном молчании, но мне было не до моральных страданий и тонкого внутреннего мира этих залетчиков. Мне предстоял сложный разговор с шефом по поводу отсутствия результатов нашей линии за два прошедших дня.
Шеф на мой покаянный доклад ничего не сказал, ни хорошего, ни плохого. Покопавшись в своих записях, он поднял не меня задумчивый взгляд:
— Громов, записывай — завтра в десять часов утра, в управление БХСС, кабинет триста двадцать девять, майор Глушко. Ты что, уходить собрался?
От неожиданной версии я подавился:
— Нет, не собирался. С чего вы взяли?
— Ну не знаю, вдруг тебе у нас не нравится? В областной управе то, всяко разно,
— Шеф, я ни сном, ни духом. Этого Глушко не знаю, и вообще, я завтра на сутках дежурю.
— Ну, значить кто-то из твоих на заявку выскочит, если что. Как приедешь, сразу ко мне, уяснил?
Я активно покивал головой, сигнализируя, что все понял. Новость от шефа меня сильно опечалила. В то, что неизвестный мне майор Глушко начнет меня агитировать просить все и переходить в областную управу я даже в мыслях не держал, вероятность выиграть автомобиль «Волга» в лотерею ДОСААФ и то выше. А вот вероятность традиционно огрести мешок неприятностей — это очень даже возможно. Надо будет Демона получше накормить и выгулять перед отъездом, а то, как то тревожно на душе стало.
На входе в областное УВД меня неожиданно, несмотря на то, что я был в «гражданке», остановилпостовой и, ссылаясь на приказ коменданта здания, отправил подстригаться. Я честно сказал, что денег у меня с собой нет, но, прежде чем сбежать из помпезного дворца, позвонил по внутреннему телефону и сообщил, что с майором Глушко сегодня встретится не судьба, ибо приказ коменданта — это обстоятельства непреодолимой силы. Но, судя по всему, Глушко был не простым майором, так как через пару минут за мной спустился сопровождающий, а постовой, наместник всесильного коменданта на входе в Управление, лишь досадливо морщился на мой немного заросший загривок. Сколь бы не были высоки ступени лестниц управления, они все равно закончились и я, без радости шагнул в просторный кабинет номер четыреста двадцать девять. Дурные предчувствия, меня не обманули — на стуле перед солидным мужчиной в пиджаке песочного цвета, в крупную бордовую клетку, сидела Елена Алексеевна. Погружение в мир криминала для молодой женщины бесследно не прошло. Серая кожа, подвисшая кожа — главный бухгалтер как будто пострела лет на десять. Я скинул куртку и оглянулся — нарядной женской шубки нигде не было видно, на вешалку у двери висело какое-то серое пальто, внизу стоял увесистый матерчатый баул. А я вещи с собой не взял, в отличие от получившей жизненный опыт Елены.
– Громов — как я понимаю, человек за столом, широко улыбающийся мне и есть майор Глушко: — Раздевайся, присаживайся на стульчик, разговор небольшой есть.
Елена Алексеевна на меня не смотрела, сидела, напряженная, с прямой спиной и мяла в руке что-то типа салфетки.
— Знакомы? — майор указал на девушку.
— Встречались.
— Часто?
— Три или четыре раза.
— А какие дела вас связывали?
— Чисто служебные.
— Поподробнее расскажите о ваших встречах и характере взаимоотношений.
— Взаимоотношения с Еленой Алексеевной начались, когда я, будучи на суточном дежурстве, выехал в составе следственно-оперативной группы по сообщению о краже денег из сейфа в Молодежном научно-техническом центре. Там я и познакомился с Еленой Алексеевной, в процессе производства необходимых следственных действий.
— Что-то вы Павел Владимирович говорите, как Устав читаете. Вы чувствуйте себя свободнее, тут у вас врагов нет, все-таки одно дело делаем.
Я чуть — чуть развалился на неудобном и шатающемся стуле, демонстрируя расслабленность и готовность к сотрудничеству.
— Дело возбуждено?
— Нет. На следующий день руководитель Молодежного центра Привалов сообщил, что деньги
— Привалов — это который покойный?
— Наверное, я что-то слышал, но точно не знаю.
— Как удобно, правда? Человек мертв, на него можно много что списать…
— а вот сейчас я вообще не понял, о чем речь? Вы что имеет в виду?
— а вам не показалось подозрительным, что деньги нашлись?
— Товарищ майор, вы поумничать решили? Показалось, и что? Материал по дежурным суткам отписали мне. Я не специалист по экономическим преступлениям. На момент осмотра места происшествия никаких следов совершения преступления не было — не повреждений двери, ни повреждений сейфа. Порядок в кабинете нарушен не был. Можно с одинаковой вероятностью утверждать, что преступление было, а можно сказать, что преступления не было, а кассир, пребывая в начальной стадией деменции, сунула деньги в другое место и забыла об этом. Я должен был в течении трех суток, в крайнем случае –десяти, либо найти доказательства, что деньги украдены, либо отказать в возбуждении дела. Оснований возбуждать дело я не нашел. Со мной согласились начальник уголовного розыска и начальник РОВД, что заверили своими подписями на постановлении об отказе. Если вы видите основания для возбуждения уголовного дела — пишите отношение в нашу районную прокуратуру, помощник прокурора с удовольствием скинет на вас этот материал.
— Вы, лейтенант, выражения подбирайте. Что значить — скинет?
— Так вы мне сами высказали неудовольствие, что я как по Уставу говорю. Я поэтому и вставляю жаргонизмы, чтобы вам угодить.
— Ладно, не суть. Говорят, вы на новой машине ездите?
Ой, как я ждал этого вопроса, но там все было ровна.
— Да, по доверенности. Дедушка, ветеран войны и труда и бабушка — труженица тыла, взяли кредит в Сберкассе и купили себе автомобиль «Нива», белого цвета. Государственный номер сказать? Так как мне их на машине возить на дачу, то я и вожу ее по доверенности. У стариков пенсии хорошие, поэтому кредит вернут быстро, чтобы переплата всего полтора процента была. Я прояснил данный вопрос?
Майор скривился, словно лимон откушал — видно на машину, на которую я пересел со своего горбатого «Запорожца», он возлагал большие надежды в целях внести в мою душу сумбур и панику. Все-таки десять тысяч рублей — это сорок моих зарплат. Не будь деде с бабушкой, я бы задолжался отвечать на вопросы — откуда деньги. А так все четко, и вклады были, и сняты были недавно, деньги законные. Хорошо, что мощных баз данных пока еще в принципе не существует, и аналитическая разведка в УВД пока не сформирована, иначе бы меня уже давно ломали — по странному совпадению вся моя родня дружно, в последний месяц года, купила в кредит машины, исключительно «Нивы», в количестве ровно пяти штук. С «Волгами», по шестнадцать тысяч рублей и сомнительным удовольствием лежать под ней с шприцом для смазки, связываться не стали. И сейчас родственники потихонечку гасили задолженность исключительно пятидесяти рублевыми купюрами — несколько пачек из мешка, с возвращенными государству средствами посредством огорода Боброва, я все-таки взял.
Я отвлекся на автомобили и прослушал очередной вопрос Глушко.
— А когда вы последний раз встречались с Еленой Алексеевной?
– Я не помню. Знаете, работа такая — двенадцати часовой рабочий день, постоянно новые люди, ночные дежурства. Вот сегодня я на суточном дежурстве, а к утру, наверное, даже имя свое не вспомню.
— Как-то с памятью у вас проблемы. Может быть вас на медкомиссию надо отправить? Ладно, когда встречались вы не помните. Но обстоятельства встречи же должны запомнить?