Квартирник
Шрифт:
— Телеграмму не давали, а опознание вещей потерпевшими провели, так что все с вещами в порядке, они уже обрели своих хозяев. А сейчас мы поговорим…
Денис был умный парень, и актер хороший. Сейчас он, обхватив голову руками, жалобно причитал:
— Нет, ну какие же вы гады! Мне люди вещи доверили, а я их просрал. А у вас, оказывается тут целая мафия! Как увидите у кого вещи хорошие, так сразу им хозяев находите. Суки, менты поганые. Сколько хоть за эти вещи получите, гражданин сержант? Вы не радуйтесь, я молчать не буду. Я знаете с кем знаком? Если я скажу, вы все тут со страха обоссытесь.
Я не ответил, молча выложив на сто, опечатанный и скрепленный подписями понятых, пакет с стреляющей самоделкой и патронами, как я уже успел узнать от «Браунинга».
— Что это вы мне суете? —
— Денис, ты вроде не дурак, поэтому я тебе говорю прямо и откровенно. Мне уже надоело по улицам с псом мотаться и наркоманов искать, а ты мой шанс перевестись в уголовный розыск. Ты для меня путевка к офицерскому званию и карьере. Поэтому на твои сказки тут никто не купится. Ты уже задержан по сто двадцать второй статье уголовно-процессуального кодекса на трое суток и от этого уже не уйти. Мне интересны твои другие кражи. Если ты мне расскажешь про них, я пойду уговаривать следователя не выходить к прокурору на твой арест. Если ты дальше будешь пургу гнать, то я с тебя больше уговаривать не буду — ты пойдешь обратно в камеру, а я побегу к нашим экспертам. До завтра они зарядят в твой самопал какой — ни будь патрон и произведут выстрел, а, следовательно, признают найденный в твоем месте жительства предмет огнестрельным оружием, то есть к сто сорок четвертой статье части третьей, тебе еще прибавят двести восемнадцатую статью. Ты меня услышал или еще раз, на русском языке объяснить?
Парень на минутку задумался, но потом опять заговорил о подброшенных ему в комнату менторских патронах и самоделках и неотвратимом для меня наказании.
— Ну значить не договорились. Вставай — я оборвал вошедшего в раж Фельдшера на середине слова, подхватил его за локоть и потащил в сторону дежурной части: — Ты же голодный? Сейчас поедешь в изолятор, там и поужинаешь, наверное, макаронами.
Бесят меня вот такие граждане, просто очень бесят. Ты ему предлагаешь «вкусную плюшку» в виде шанса до суда погулять на свободе, под подпиской, чем очень сильно повышается вероятность получить условный срок, а тебя по маме посылают и еще тюрьмой грозят.
Денис был умным парнем, но в случаях плотного общения с органами правопорядка в моем лице это не всегда во благо. Гопник с коротко стриженным черепом, украшенной красивыми узорами старых трепанаций, просто бы не стал читать солидно выглядящие бумаги с печатями и фотографиями, а бросил бы их на стол, тупо повторяя «Ниче не знаю, я не при делах, начальник.» и что-то объяснять ему было бесполезно. А Денис, повторюсь, был парень умный. И теперь, умный парень Дениска, после ночевки в изоляторе временного содержания, очевидно обсудив с соседями по камере свои перспективы, уже не был так агрессивен и напорист. Побледневший от недостатка солнца, бывший фельдшер с ужасом вчитывался в бумаги и картонки, которые я, красивым веером разложил перед ним на металлическом столе комнаты для допросов. Вокруг шла обычная жизнь — кто-то кричал, лязгали металлические запоры, а два человека сидели напротив друг друга, прикидывая свои ставки. Только один человек мог в любой момент встать и уйти отсюда, в яркий и притягательный мир свободы, пива, веселых девушек и быстрых машин, мчащихся по ночному шоссе, а второй человек был, по его мнению, несправедливо, этой возможности лишен. И сейчас человек, с которым уже поступили несправедливо, с ужасом вчитывался в строки машинописного текста, понимая, что вчера он сделал очень большую ошибку.
Вчера я сдал криминалистам самопал, патроны и постановление о проведении судебно— баллистической экспертизы, и выпросил у экспертов несколько фотографий. А вечером я занимался криминалистикой. Обложившись учебниками судебной экспертизе, я выбивал на пишущей машинке экспертное заключение, которое гласило, что с поверхности и внутренней стороны резиновых медицинских перчаток импортного производства, направленных на исследования после обыска в комнате общежития по улице Начдива четырнадцать, было изъяты крупицы талька, которые по составу, размеру и консистенции, полностью аналогичен тальку, изъятому из квартир по адресам…, после совершения там квартирных краж. Надеюсь, что мой труд до двух часов ночи был не напрасен — или Денис Козлов признается
— Прочитал? — я стал собирать заключения в аккуратную стопку: — Ничего не хочешь мне сказать? А знаешь, из скольких еще квартир изъяли тальк? Просто экспертизы еще не готовы, но список я могу тебе показать. Мое вчерашнее предложение остается в силе — ты рассказываешь про свои кражи и пишешь явки с повинной, а я иду к следователю и стараюсь ее уговорить не арестовывать тебя.
— Вам это зачем? — сегодня Денис был более спокоен и вежлив, чем вчера, в моем кабинете.
— Зачем это мне? Постараюсь объяснить. Ты парень умный, врачом работал, людей спасал на «Скорой», характеристика на тебя пришла хорошая с подстанции. Просто ты захотел получить все и сразу. Это я могу понять. И пистолет этот тоже могу понять — какой мужик не захочет иметь хоть такое корявое, но оружие. В тюрьме тебя ничему хорошему не научат, скорее наоборот. Трое суток в камере ИВС и три года надлежащего поведения, если тебе дадут условно, по моему мнению, достаточно, чтобы нормального человека поставить на правильный путь. Поэтому я тебе предлагаю помочь с тем, чтобы не оказаться в тюрьме. Я тебе полностью расклад даю и хочу в ответ от тебя полное раскаянье. Но ты же упорно в тюрьму рвешься, никаких советов слушать не хочешь. Вот объясни мне — зачем? Заем ты рвешься в тюрьму? Ты думаешь, что это шутки такая? У тебя последний шанс остался — до завтрашнего утра, потом все — до суда ты будешь в следственном изоляторе содержаться, я тебя оттуда не вытащу, понимаешь? Давай, думай быстрее и принимай решение.
К допросной повисла звенящая тишина. Парень, который не мог выйти за периметр железных решеток, недвижимо сидел на прикрученном к полу табурете, тоскливыми глазами уставившись в зарешеченное окно, второй парень затаил дыхание, все еще на что-то надеясь.
— Нет, я буду ждать, пока мои знакомые приедут с курорта и поднимут шум по поводу своих вещей — Денис отвернулся от окна, откуда доносился шум жизни большого Города и уставился в дощатый пол, покрытый суриком.
— Ну и дурак. — я резко встал, бросил задержанному на колени пачку сигарет и пошел в коридор, звать конвойного.
Примерно через десять дней.
— Че звал, начальник? — гражданин Мельников Александр Андреевич хотел лихо сплюнуть сквозь щель между зубами, но в последний момент решил воздержаться. Сын Глазырина ходил под подпиской в ожидании суда, поэтому ссориться со мной он опасался.
— Хотел узнать, как дела у тебя, Александр. Не уволился часом?
— Начальник, ты же сам меня учил, что мне надо до суда работать, чтобы наши комсомольцы на поруки меня взяли. Вот я и работаю, никуда не дергаюсь.
— Вот и отлично, что ты мои поучения запомнил. А то, что ты мне должен, надеюсь, помнишь?
Парень, родившийся и сделавший первые шаги на зоне, хотел опять сплюнуть, показав, где он хотел вертеть все долги передо мной, но опять воздержался.
— Говори, что надо?
— На днях войдешь по этому адресу — я показал бумажку, где было записано место жительство Захарова Владислава: — найдешь там такого Славу Захарова. Ты его сразу узнаешь, он длинный такой, на жирафа похож.
— И че?
— Не чокай! У Славы есть «жигуленок», оранжевый такой. Скажешь, что ты или сам с СИЗО вышел, или весточку оттуда получил от его дружочка закадычного — Козлова Дениса, который туда заехал за квартирную кражу и за самопал, что дома хранился. Пока все запомнил?
— Все начальник, излагай дальше.
— Так вот, Дениска за кражи один из их компании заехал. Там, кроме Славы еще один был, но тебе он не нужен. А Денису одному тоскливо, и хочет он, чтобы товарищи его со свободы «подогрели» — чтобы они через тебя передали грев. Причем в сумме не стесняйся, они квартир много подломили, деньги у них есть. В крайнем случае, Денис не против, чтобы Слава свою «Одиннадцатую» продал и друга своего поддержал. Во всяком случае, на пару тысяч Денис рассчитывает. А если ничего ему товарищи не передадут, то вспомнит Денис, что кражи он не один совершал, а с друзьями своими, ну и последствия этого, всякие нехорошие, могут произойти. Все понял, Саша, или повторить?