Квартира 302
Шрифт:
Но, возвращаясь на кресло, он всё-таки не удержался и ещё раз украдкой посмотрел на смятую записку.
Начало этой дороги находится в кладовке.
Не верилось, что послание, такое доброжелательное и вселяющее луч надежды, не более чем издёвка. Может, он что-то проглядел. Что-то очень важное…
Начало этой дороги находится в кладовке. Когда-то я замуровал вторую дыру, находящуюся там.
Генри остановился, впившись глазами в строку. Буквы радостно запрыгали, ликуя, что до него наконец дошло.
– Вот чёрт, – тихо выругался Таунсенд
Дыра была замурована!.. Джозеф спрятал его, а он, тупица, хотел, чтобы ему не только разжевали еду, но и положили в рот. Подняв ещё один пыльный мятеж, Генри ворвался в кладовку и во все глаза уставился на противоположную стену. На этот раз он увидел то, что нужно. А именно – маленькую, с волосок толщиной трещинку, которая бежала по бетону. Генри не знал, был ли он здесь все два года или появился на днях. В кладовку он захаживал редко. Но трещина была.
Генри открыл ящик с инструментами и схватился за молоток – впрочем, тут же с проклятием отбросил, увидев, что у него в руках только рукоятка. Зато в углу кладовки обнаружился небольшой ломик, которым он в первый день заточения пытался выбить окно. Недолго думая, Генри взял лом в руки, оценивающе взвесил и размахнулся. Действовал быстро, не давая мыслям растекаться по древу и вселять сомнение. Чем быстрее, тем…
Ломик глухо звякнул, ударившись о бетон. Заныли пальцы, но стена на первый взгляд осталась прежней – такой же меланхолично-целой, как стекло окна. Но только на первый взгляд. Трещина на бетоне вытянулась в длину, пустила тончайшие отростки в стороны.
Второй удар сделал отростки более различимыми, а после третьего трещина выросла почти вдвое. На четвёртом ударе стена развалилась; неровный зияющий провал появился в самом её центре. Голоса детей хлынули в кладовку, заставляя содрогаться кости. Они были громкими, как никогда.
Генри продолжал усиленно махать ломиком, и успокоился, только когда дыра обрела былой идеально круглый вид. Она была шире на три-четыре дюйма, чем её подружка в ванной. Вдоль края дыры шёл узор, напоминающий орнамент. И внутри был не цемент, не штукатурка, а холодное ничто. Генри поймал себя на том, что уже неосознанно приближается к дыре, признавая её власть, готовый сделать всё, что прикажут голоса. Опомнившись, он выпустил ломик из рук и молнией выскочил из кладовки. Зовущие голоса проникали даже за закрытую дверь, но здесь они были тише.
Вот она – ещё один путь в кошмар, почти было потерянный, но воскресший воистину волшебным образом. Джозеф. Генри понятия не имел, что это за человек, но, судя по всему, он был на его стороне. И он хотел, чтобы Генри вернулся в дыру. Он говорил, что это его единственный шанс. Минуту назад, не видя другого выхода, Генри был с ним согласен. Сейчас, когда дыра стала доступной – только пожелай, и ты вырвешься из темницы номер 302 – он не был в этом так убеждён. В конце концов, он клялся никогда больше не залезать в дыры. Синтия, Джаспер, ДеСальво, Ричард, Айлин… кто дальше?
Я.
Скорее всего, он так или так убьёт тебя. Констатация, отдающая математической стройностью. Генри опёрся локтём о поверхность стола. Нет, он сейчас не готов войти в дыру. Что, если в самом начале пути его будет ждать армия тех собак? Выпотрошить их голыми руками?.. Смотрите сегодня вечером – супергерой Генри с лёгкостью справится с ордой дьявольских созданий.
Лучше подождать. Дыра никуда не денется…
… или денется?
… он забыл об этой дыре, и оставил её открытой.
Но ведь Генри нашёл дыру. Нашёл – и открыл. О ком бы ни говорил загадочный Джозеф, если он настолько властен, то тоже может в любой момент узнать о дыре и закрыть её. Живое доказательство висело на стене ванной. Значит, каждая минута промедления может стоить головы. Если не хуже…
Одно неверное движение, нерешительность, и ты будешь убит.
Будешь убит.
Убит.
4
Взявшись за ручку двери, Генри оглянулся и обвёл квартиру взглядом. Несмотря на события последних дней, на неискушённый взор здесь ничего не изменилось. Если не считать отсутствия света и обвалившегося вентилятора, гостиная сохранилась отменно, и мягкое кресло напротив телевизора по-прежнему призывало к раздумьям на мягком лоне. Фотографии на стенах – лучшие снимки, сделанные Генри, и пара фотокарточек прошлых лет: Генри на своём первом уроке в школе, он же в бакалаврской шапочке с кисточкой. На полках шкафа плотными рядами толпились книги, к которым он так и не притронулся за два года проживания в квартире 302. Наверняка на переплётах скопились килограммы пыли.
Это была моя квартира, с грустью подумал Генри. Место, где он надеялся обрести прибежище от остального мира и спасение от бурного прошлого, когда он полосовал карту Америки красными линиями автострад. Генри действительно любил своё тихое обиталище, как только человек может любить свой дом. Это была его квартира… сейчас она переменилась, находясь в чьей-то невидимой кровавой власти, как всё, что его окружало. Как сам Генри.
Он собрался уйти от неё. На этот раз – надолго. Возможно, даже навсегда. Снова чёрный провал дыры, откуда доносится шёпот мёртвых.
Генри метнул холодный взгляд на дверь выхода, увешанную цепями. Вот оно перед ним – его проклятие, разметавшее на осколки маленькое счастье. Генри откуда-то знал, что если ему суждено выбраться из чёрного туннеля, ведущего вглубь стены, то цепи уже не будут ему преградой. Все замки когда-либо ржавеют, обращаются в железную пыль, со звоном проваливаются вниз. Хотелось надеяться, что ему повезёт и он станет свидетелем этого великого мига.
Но до этого было далеко. Сейчас его ждала темнота.