Квантун
Шрифт:
– Благодарю вас, неплохо. Едва не убили правда, но ничего-с! – крамольно отшутился Унгебауэр.
– Да ну?? – искренно испугался мужчина в котелке. – Кто же это вас намеревался?..
– Благо, что только намеревался. Хунхузы – кто еще? Перед самым виском пуля прошла. Антон Федорович не даст соврать. О, пардон! Я вам не представил своего товарища.
– Коллежский секретарь Горский, – назвался чиновник Министерства юстиции, стягивая перчатку.
– Мой коллега и товарищ, начальник стиведорского отдела Константин Павлович Кулимовский! – презентовал подчиненного Унгебауэр.
– Очень
– Как прошло открытие? – справился Демьян Константинович.
– О, превосходно! – возвел руки к небу Константин Павлович. Должно быть, жестикуляция была его излюбленным приемом. – Здание получилось отличное! А по внешнему виду и вовсе, на мой скромный взгляд, лучшее в городе!
– Что ж, поглядим! – с нетерпением отозвался лейтенант.
– А вы что же, его не видели, когда подъезжали?
– Да где там! За выемкой ничего не видать.
– А, ясно. Ну-с, едемте? – подпрыгнул от мороза Кулимовский.
– А где же твои встречающие, Антон Федорович?
Вопрос Унгебауэра поставил Горского в тупик и резко опустил поднявшееся было настроение.
– Должно быть, еще не прибыли, – неуверенно промямлил киевлянин.
– Так милости просим с нами! – воскликнул лейтенант.
– Благодарю, Демьян Константинович, но я всё же останусь. Да и не знаю я, куда мне ехать.
– Позвольте полюбопытствовать, вы к нам по какому ведомству? – чрезмерно заискивающе спросил Кулимовский.
– По судебному, – не без гордости отозвался Горский, для солидности откашлявшись в кулак.
– Антон Федорович ни много ни мало будет нашим судебным следователем.
– О!..
– Так что советую вам, Константин Павлович, с ним подружиться и во всём помогать. Иначе рискуете попасть в каталажку!
– Я ни в коем случае! Что вы!.. – пуще прежнего перепугался начальник стиведорского отдела Морского пароходства К.В.ж.д. Этот весьма милый человек совершенно не понимал юмора и принимал всё сказанное за чистую монету. Антону Федоровичу даже показалось, что у господина Кулимоского, как нынче выражаются, «не все дома». Коллежский секретарь сделал себе в мозгу заметку, справиться на сей счет у Унгебауэра. В частной беседе, разумеется.
– Не волнуйтесь, Константин Павлович, – успокаивал разнервничавшегося господина Горский. – Демьян Константинович шутит.
– Вы, право, не подумайте ничего… – затараторил Кулимовский. – Я, знаете, за всю жизнь ни разу не уклонился от правосудия… э… я хотел сказать… то есть… я никогда не был судим… я всегда сотрудничал с полицией и следователями…
– Довольно, Константин Павлович! – осек его хохотавший Унгебауэр. – Антон Федорович уже сто раз понял, что вы человек в высшей степени порядочный и педантичный, иначе никто бы вам не доверил столь важную должность, как-то управление стиведорским отделом.
Кулимовский согласно закивал, начинал постепенно приходить в себя.
– Итак, Антон Федорович, ты с нами?
– Нет.
– Как тебе угодно, – не стал настаивать Унгебауэр. – В любом случае я буду ждать тебя сегодня в 8 вечера!
– Но я не знаю твоего адреса…
– Угольный проспект, дом лейтенанта Унгебауэра. Все рикши знают!
– Рикши?..
– Прощай!
– Всего наилучшего! – приподнял котелок Кулимовский.
–Может быть, вы, наконец, мне поможете? – язвительно крикнул Константину Павловичу морской офицер.
– Да-да!.. Конечно!.. – залебезил стиведор, подхватывая у Унгебауэра оба (!) саквояжа.
Горский стоял на дебаркадере точно вкопанный. Настолько его поразила первая встреча с Дальним и с чудаковатым Кулимовским, что, право, требовалось какое-то время, чтобы навести в голове порядок.
Антона Федоровича одолевали противоречивые чувства. До сей поры ему очень нравился как человек Демьян Константинович. Даже несмотря на его пагубное пристрастие к алкоголю. Теперь же лейтенант Унгебауэр предстал перед ним высокомерной и чванливой личностью, нещадно смеявшимся над юродивым коллегой. При этом он не упустил возможности подтрунить над брошенным на произвол судьбы Горским.
Да, молодой чиновник ясно понял, что никто его встречать здесь не будет, ибо едва ли он тут кому-то нужен. Тем не менее коллежский секретарь держался молодцом и свои на сей счет беспокойства старался не показывать. Унгебауэр, однако, всё это заметил и стал держаться еще выше и надменнее. Хотел, вероятно, показать, что его положение в Дальнем одно из лучших. Приглашение к себе домой есть не что иное, как очередное хвастовство.
«Впрочем, – подумал Горский, – возможно, я много выдумываю, и Демьян Константинович станет вновь тем же любопытным собеседником и верным товарищем».
Угольный проспект. Какое интересное название!
Обождав, покамест пролетка Унгебауэра скроется из виду, Антон Федорович отправился на поиски свободного извозчика. Увы, конного возницы поблизости не случилось, зато имелся достаточно большой выбор из шести рикш. Ни один из скудно одетых мужчин китайской национальности на Горского не поглядел. Все они уткнулись в землю, сжимая в руках оглобли неказистых колясок.
Из гуманных соображений ехать на рикше киевлянину не хотелось. Но еще больше ему не хотелось в этакий мороз брести пешком не менее полуверсты, таща при этом весьма нелегкий чемодан. Из шести мужчин, пятеро из которых были с длинными, обмотанными вокруг головы косами, выделялся один, который, в отличие от других, лоб не брил и косы не носил. Имевшиеся в его распоряжении волосы он туго скрутил в пучок на макушке. На левой щеке возницы розовело продолговатое родимое пятно или ожог. Именно этого удальца Антон Федорович и выбрал в качестве извозчика.
Но куда ему было ехать? Адреса мирового судьи он не знал, имени тоже. Он лишь знал, что ужасно устал и хочет поскорее помыться и отоспаться. Стало быть, ехать коллежский секретарь решил сперва в гостиницу. Поймет ли рикша?
– В гостиницу! – громко приказал молодой человек.
Не сказав ни слова, жилистый азиат в войлочных башмаках и толстой куртке припустил по добротной дороге в сторону Административного городка. Ритмично перебирая ногами, он разогнал коляску до скорости ординарного киевского ваньки. Устав смотреть на подпрыгивающий впереди пучок черных волос, Горский сосредоточился на изучении окрестностей.