Квант Удачи
Шрифт:
– Только не говорите это генису системы и нашим инвесторам, а то нам урежут финансирование, – элегантно пошутил Благонравов. – И мы не сможем угощать гостей первоклассным кофе.
– Ни в коем случае, – кивнул Одиссей, пригубив зелёную кактус-кружку. – Много ли детей стали частью вашей программы симбиозов за пять лет?
– Немного, – сдержанно откликнулся Благонравов. – Мы начинали с обычных пациентов, перешли к возрастным и проблемным, и только после завершения клинических испытаний третьей волны взяли в программу детей. В настоящий момент у нас всего
– Почему? Всё ещё есть опасения в долгосрочной перспективе симбиозов?
– Нет, что вы, – с улыбкой уверил директор. – Гендосы безопасны и полезны для любого человека. Они идут на пользу всему населению системы Гендар, экономически и социально. Даже тем, кто никогда не станет носителем. Просто детям они в основном не требуются.
– Но многие дети мечтают о гендосах и присылают вашей лаборатории поделки и рисунки?
– Иногда, – слегка удивился Благонравов, разглядывая человека, задающего странные вопросы. – В прошлом году наш фонд устроил масштабный конкурс, и лабораторию буквально завалили милой кутерьмой. Сейчас уже всё убрали.
– Скажите, а чем в данный момент занят ваш оригинал?
– Хм, – глаза академика удивлённо блеснули, а щёки зарумянились чуть сильнее. – Виктор Благонравов в данный момент ведёт консультацию для личного секретаря гениса системы Гендар по вопросам управления улучшенным персоналом.
– Улучшенным – значит вступившим в симбиоз с гендосами?
– Именно так, – улыбнулся академик. – Знаете, я чувствую себя как на допросе, а ваши личные данные столь скудны. Кто вы, в самом деле, и какова цель у этого разговора?
– Мы вовсе не журналисты в поисках сенсаций, не инфо-воры и абсолютно не представители конкурирующих структур, – ответно улыбнулся Одиссей. – Будь мы хоть кто-то из перечисленного, разве мы пришли бы к вам в кабинет на прямой разговор и выдали себя? Конечно нет, мы бы действовали куда тоньше.
Благонравов поджал губы и кивнул с выражением: «Да, с этим не поспоришь».
– Мы частные лица с частным интересом.
– Но это медицинский или инвесторский интерес? – директор слегка назидательно помахал пальцем. – Зная точную цель, я смогу точнее отвечать на вопросы.
– Вы и так отвечаете прекрасно, – уверил Фокс. – Я бы мог сказать, что мы жаждем гендосов, но это неправда. Инвестировать в ваш проект нам тоже нечего: нас только что ограбили жители вашей замечательной системы. При этом у нас похитили друга и требуют выкуп деньгами, которых у нас нет. Вот, собственно, и наш главный интерес: вернуть члена команды.
– О, душевно сочувствую! – Благонравов посмотрел на Фокса с приличествующим удивлением, дипломатичным сопереживанием и с проступившим сквозь всё это интересом, прищурившись. – Вы уже привлекли силы правопорядка к решению проблемы? И подскажите, какое отношение произошедшее с вашим другом имеет к нашей лаборатории и лично ко мне?
– Пока не знаю, – ответил Одиссей, наблюдая, как выражение вирпа становится всё более неоднозначным. – А почему у вас нет
– Генетическая несовместимость, – без паузы, сокрушённо и печально ответил Благонравов. – Я трижды пытался вживить симбионтов, увы, организм отверг всех троих. Ирония судьбы: человек, открывший и защитивший гендосов, разработчик и ведущий программы «Благолетие – каждому!» обречён остаться без плодов труда всей своей жизни…
– Вот как. Нам очень жаль, – Одиссей кивнул, встал и подал руку Ане. – Благодарим за содержательные ответы, мы узнали всё, что нужно.
– Уже уходите? Так скоро? – деликатно уточнил академик, поднимаясь и возвышаясь над Фоксом на целую голову. В своём дорогом и ухоженном тёмно-синем костюме он был вполне достоин претендовать на роль директора всего человечества. – Может, ещё кофе?
– Спасибо, мы лучше газировки, я видел в коридоре у переходника автомат.
Глаза академика не сдержали изумления даже несмотря на мимический контроль, который вирп отображал, добросовестно копируя настоящего. Поведение странного гостя не укладывалось в стандартную логику, он вёл себя непоследовательно… но будучи опытным и талантливым управленцем, Благонравов осознал, что совершенно целенаправленно.
– Что ж, и вам спасибо за визит, – радушно сказал он и помахал рукой странной паре посетителей, которые были уже в дверях.
– Постойте! – раздался бархатный и властный голос.
Настоящий Благонравов стоял на выходе из закрытой части своего кабинета, он вцепился в пришельцев внимательным взглядом. Дорогой тёмно-синий костюм был небрежно расстёгнут, раскрасневшееся лицо более свободно и выразительно, чуть более рыхло, чем у вирпа. Тем не менее, это был ухоженный и представительный человек, просто намеренно-неидеальный.
– Ваша дочь хорошо рисовала, – сказал Одиссей, отведя взгляд от детского рисунка с колючим солнцем и глядя Виктору в глаза. – Но нам пора идти.
Он развернулся и вывел Ану за руку из офиса в коридор, не глядя, как лицо академика Благонравова сковал мимический спазм. Контроллер сдержал эмоции, которые проступили на нём непроизвольно, все в один момент.
– Что происходит? – шикнула изумлённая Ана, спеша за Фоксом к выходу из большого лабораторного блока. – Я ничего не поняла!
– Объясню чуть позже, когда будем падать, – отрывисто бросил детектив, продолжая тащить её к автомату с газировкой и снэками. – Вызови кабинку, прямо сейчас. Твоё защитное поле в порядке?
– ??!? – беззвучно воскликнула Ана, обалдевая от происходящего, но тут же ответила на заданный вопрос. – Да!
– Хорошо, оно должно выдержать. Как только войдём в кабинку, окружи нас полем и закройся от звука, визуала и сканов.
– Поняла. А причём тут газировка?
– Нам надо пару десятков бутылочек, – лихорадочно сказал Одиссей, обшарив взглядом большой снэк-автомат. – Ооо, джамбо-паки, мы спасены!
Он дважды нажал на иконку с упаковкой баночек, торопливо приложил кристалл и оплатил, две внушительных упаковки выехали из автомата, и детектив схватил обе под мышки.