Квант Удачи
Шрифт:
– Какое топливо? – слегка ошалела Зойка. – Чудик, ты не мог сбрендить, ты бренди не пил…
Тут она увидела, куда катится ситуация, но было уже поздно. Баночка стукнулась о скобу шалаша, из темноты мигом высунулась худая детская рука, схватила её и утащила внутрь.
Хозяйка поняла, зачем Фокс нёс ахинею про взрывающееся топливо: чтобы ребёнок купился и выдал себя. Капитанша дёрнулась, бляшки сенсоров на её голове высветил яркий всполох. Ржавые погрузочные хваты-краны «Капитолия» с лязгом высвободились из стен и жамкнули Ану с Одиссем. Ана успела соскочить с дивана, и клешня глухо
Всё это заняло не больше трёх секунд.
– Дражайшие гости, – трезво и потому очень недовольно произнесла Зойка. – Вы нарушаете древний закон гостеприимства: не лезть в хозяйские дела. А на моём корабле, если обидеть капитана, легко превратиться в мусор.
– Мы не тронем твоего Маугли, – прохрипел Одиссей. – И не выдадим властям.
– А зачем ты его подманил? – клешня немилосердно тряхнула человека. – Ты из биоконтроля! Не ври!
– Нет, мы и правда туристы! – звонко воскликнула Ана. – Нас ограбили в вашей системе, взяли в заложники друга, а потом пытались убить.
– Сказала бы, что сочувствую, но в Гендаре таким не удивишь, – шикнула Пересмешница. – Последний раз спрашиваю: зачем прицепились к ребёнку?
– Нам нужна информация.
– От него? – опешила Зойка, и одна из механорук для уверенности указала на шалаш, в тёмном проёме которого брезжило смуглое лицо и настороженно блестели глаза.
– Да, – невозмутимо, насколько мог, подтвердил Одиссей. – Я расследую заговор гендосов, а у твоего приёмыша мало того, что новый симбионт, так ещё и плохо прижился. Неужели он «дикий»?
Зойка застыла в шоке с открытым ртом, а потом взорвалась.
– Да откуда ты знаешь, что у меня ребёнок, что у ребёнка гендос, а у гендоса болезнь?! – воскликнула она.
– Я лучший детектив в галактике.
– Вот оно что. А я прима-балерина Млечного пути!
Диалог получался бредовый.
– Ну докажи, лохматый. Только смотри: времена нынче нервные, а я выпивши, в любой момент клешня может дрогнуть и сжаться слишком сильно.
– У тебя идеальная координация механорук, а в ячейке синтезатора стоит кружка с мембраной-непроливайкой, кто из неё пьёт? – холодно выговорил Одиссей. – Ты носишь термобельё с дырами для кабелей и разъёмов, а у половины боди дыры заделаны, зачем? В углу сушится пара мягких игрушек, и целый угол отведён под игровую зону. Только слепой бы не догадался про ребёнка.
– Чёрт. Глазастый чёрт. А при чём тут гендос?
– Игрушка, прикреплённая к голове человеческой куклы. Держу пари, она сделана с натуры. Ты сварганила пацану его фигурку, чтобы играл и воображал себя в приключениях. А недавно ты долепила к нему симбионта – потому что он появился у мальца.
У Пересмешницы не нашлось слов, она лишь развела механоруками.
– Ещё ты сказала «нам заплатили», «добро пожаловать к нашемушалашу», – торопливо добавила Ана, чтобы хоть немного поучаствовать в расследовании.
– Земля – Капитолию, приём, – начиная злиться, напомнил Фокс. Его не восхищало висеть в неудобной позе до боли сжатым погрузочно-сортировочной клешнёй.
–
– Мальчишка-сирота живёт у тебя без надзора, ты прячешь его от гостей и делаешь вид, что одна на барже. Беспризорный ребёнок не мог получить гендоса от государства. Поставь ты мальца на учёт, его бы моментально отсюда забрали. Значит, он получил симбионта другим способом, и эту историю я очень хочу узнать. А судя по инъектору с дозами иммунорегуляторов у тебя на панели управления, гендос не прижился. Мальчик его отторгает, уже началась аутоиммунная реакция – и, если не принять мер, она его убьёт.
– Етитская сила…
Зойку, по жизни не блиставшую умом и свято уверенную, что её конспирация нерушима, разрывала буря противоречий.
– Мы вам поможем! – пообещала Ана. – Честно, нам можно доверять.
– Так говорят перед тем, как кинуть, – нервно и глухо ответила жительница Гендара, её лицо исказилось от роя неприятных воспоминаний. – Неубедительно.
– Мы с тобой одной крови, ты и я, – тихо сказал Одиссей.
– Чёрта с два! – рявкнула Пересмешница. – Я глушила рабочий пивас, а ты смаковал шикованую газировку! Между нами пропасть в парсек.
– Может и больше. Но я капитан мусоровоза.
Зойка с недоумением уставилась на коллегу.
– Такой чистенький и хорошенький, да мусорщик? Опять заливаешь.
– Только топливо в баки. Держи тэг моего корабля.
Она поймала инфо со старенького кристалла и удивлённо помотала косичками.
– «Мусорог», – хмыкнула Зойка. – А ты весёлый.
– Обычно да, но в данный момент уже не очень.
– Ба, поставь чоха на место! – раздался тоненький возмущённый голосок. – Больно ему, не видишь? А что он натворил: дал нам денег, а мне вкуснотищу? Чох неплох, ба.
Клешни нехотя лязгнули, Одиссей плюхнулся обратно на диван и как ни в чём не бывало закинул ногу на ногу.
– Ну, давай знакомиться, – сказал он. – Меня зовут Фокс, а тебя?
Мальчик вышел на свет. Ему было восемь, тонкий, как коллекция палочек, принципиально-немытый, в залатанном термобелье и кроссовках-липучках не для людей, зато подходящих по размеру. Волосы, вернее, куски слипшейся пакли, были схвачены двойной утянутой гайкой, чтобы не лезть в глаза. Заострённое лицо покрывали странные прыщи, они усыпали все руки, а глаза у мальчика были крайне нездорово-жёлтого цвета с сеткой полопавшихся сосудов. Из правой щеки, словно пугающая опухоль, рос небольшой пушистый гендос. Только цвет у него был не зелёный, а с коричневым отливом, и кожица, обычно гладкая, у этого вяло морщилась. Брр.
Ана едва сдержала вздох, увидев мальчишку, вцепилась в него взглядом и стремительно выстраивала профиль болезни. Мусорный Маугли не глядя перепрыгнул препятствия на пути к дивану и встал перед ними.
– Крысёныш, – серьёзно и даже гордо сказал он, протянув грязную и покрытую мелкой сыпью руку.
Одиссей пожал её, но прежде, чем он успел что-то ответить, Ана взяла происходящее в свои руки.
– Ты обследовала мальчика в своём гамаке?
– Пфф, – громко шикнула капитанша. – Сходу решила, раз я мусорщица и пьянчуга, то за пацаном вообще не слежу?