Квадрат 2543
Шрифт:
– Очень хочется пить.
«Вот оно, счастье-то». Простая и своевременная, как всё гениальное, мысль пронзила всех своей безупречной чистотой и святостью: «Вот оно. Вместе мы. Готовы поддержать друг друга, помочь и любить. Слава тебе, Господи!».
Не от температуры перегревшейся земли, не от горячей духовки, не от хозяйственной суеты, а от раскрытых для близких сердец, в доме было тепло и комфортно душе. Трепетно каждый отнёсся к таким переменам, дав повод для радости тем, кто собой подпитал их прозрение.
В ближайшую субботу, как и было условлено, Кемеровы привезли к целительницам
– Что-нибудь предпринять, о, Великий Хором?
– Считаю обязательным наше вмешательство.
– Помочь создать восстанавливающее поле?
– В данном случае, это бесполезно. Нужно блокировать мозг, чтобы убрать память далёкого прошлого. Сейчас, в видимых нами условиях, ему не справиться с правильной оценкой этой информации. Надо подождать, пока созреет тело, когда будут приобретены знания и навыки по управлению собой в новых генетических условиях. Иначе нам так и придётся вкачивать в этот организм энергию жизни наперекор выбору, сделанному им самим.
– Но, вернувшись сюда, он правильно всё поймёт, и будет благодарен за эту поддержку!
– И будет расплачиваться с тобой миллион земных лет, отклоняясь от собственного пути?! Зачем тебе это, Ген? Хотя… Как Ингибитор, ты можешь и так поступить. Моё мнение: вы с Телом можете перекрыть память ребёнку через Кирун и просто смотреть далее за его состоянием. Если вам ближе путь постоянной принудительной трансляции энергии жизни… Ваше право. Решайте.
– Не смею идти вопреки твоей мудрости, Друг и Учитель Светлейших! Мы сделаем так, как советуешь ты.
Евдокия почувствовала сильный толчок по затылку и настроилась на выявление его природы, когда, очевидно, энергии Гена сформировали требование положить на плечи мальчика руки. Она, немедленно обратилась к Мишке, безразлично взирающему с открытыми и не по-детски серьёзными глазами внутрь себя самого: – Подойди поближе, дружок!
Мальчик, не двигаясь с места, только перевёл на неё взгляд, красноречиво выражающий отказ выполнить просьбу.
Тогда, требовательно глядя на Кемеровых, она попросила:
– Посадите его вот здесь, на этот стул, передо мной.
Ладоням
Тел попросил Кирун коснуться ладонями затылка мальчика. Энергия стала причинять Мишке дискомфорт, но он, завороженный и расслабленный, уже так хотел спать, что для выражения неудовольствия просто не было сил.
Фея продолжала держать уставшие, ноющие от процесса резкой адаптации к новой частоте идущего света, руки рядом с головой выдающегося своим уникальным опытом Духа, ценного более многих других для Отдела Коррекции Судеб Небесной Канцелярии, обременённого Высокой задачей, ребёнка.
В черепе его, то ли повысилось давление, то ли произошло качественное изменение материи мозга. Болезненный переход к этому результату дал свой эффект: в характер вошла стихия рационального оптимизма. А может, она и была там всегда, но по причине некоторой рассеянности и незрелости биологического носителя, не имела возможности ранее достойно проявиться.
Позже, сладко выспавшегося в постели хозяйки дома, Мишку отвели в жарко натопленную баню, где под присмотром цыганки около часа ему пришлось пить чай, потеть и вдыхать насыщенный мятой, зверобоем, ромашкой и шишками хмеля горячий, целительный воздух.
Пожары закончились, оставив напоминанием о себе чёрные обгоревшие участки леса с дымящимися кочками, продолжающими тлеть из-за высокой температуры глубоко залегающего под ними торфа, чувствительного, прежде всего к рекомендациям Воли Природы.
Лесничий получил возможность отдохнуть и набрать потерянные на полях сражений с огнём, драгоценные для красоты физической оболочки, и веса в сознании мужской половины человечества, килограммы. Дополнение к его мужской индивидуальности, и необходимое в деревенских условиях жизни средство передвижения, любимый сороковой «Москвич», грязный, с разболтавшейся за последний, насыщенный событиями, месяц на сельских дорогах подвеской, стоял вопреки обыкновению перед домом на деревенской дороге. Рядом ожидала хозяев чёрная «Волга». Кто-то из свободных, по недомыслию своему, от работы над своей индивидуальной Душой деревенских мальчишек радостно и вдохновенно написал на заднем стекле «Москвича», пальцем стирая грязь, совершенно неприличное крупное трёхбуквенное слово из нецензурного лексикона.
Впитывая непривычную для интеллигентного человека бранную энергию, Сергей Алексеевич тупо изучал кустарную роспись неизвестного автора, пытаясь представить зачем-то написанное на машине в красках. Мимо его дома проходила с большой хозяйственной сумкой, возвращаясь из сельского магазина, мама пропавшей Сонечки, Мария Петровна. Она остановилась рядом и скорбно посмотрела на любимого дочери. Растеряно, не зная, что сказать, не ведая о горе в соседнем доме, глупо улыбаясь, лесничий кивнул на машину: