Квадрат 2543
Шрифт:
– Как же это можно осуществить? Тем более в условиях ограничений?
– Ладно. Попробую что-нибудь придумать.
– А ты, не любишь меня?
– Мы просто сотрудники. Ты должен сделать нечто, чтобы отношения были не просто практичными и рациональными, а нежными и благодарными. Поговорили еще, попили чаю, поели дивных горячих пирогов с картофельной и сырной начинкой. В дверь постучали.
– Открыто.
В избу просунулась ещё одна крепкая, курчавая голова с рогами. На этой голове брови, ресницы и волосы были белые.
– Пора, Певец.
Выбираясь из-за стола и прощаясь с хозяйкой, фавн неловко прикрывал большими ручищами облезлую, лишённую шикарной шерсти паховую область. «Слава
На следующее утро, когда по новым, огранивающим свободу фавнов, правилам, группа по рождению своему рогоносцев, с довольным гиканьем выпрыгнула из замаскированного под трясину портала, Певец увидел прибитый к замшелой сосне кусок старой фанеры, на котором коряво было нацарапано «Зайди ко мне. Евдокия». Грустно поглядев в след лохматым и хвостатым задам своих сородичей, ринувшихся на болотные топи играть в свои экстремальные игры, которые и можно-то устроить только в таких местах, где ещё неумело проникают друг в друга соседствующие миры, заставляя природу корчиться в нейтральных пока мутациях, сожалея о времени, которое придётся потерять, скорее всего, слушая очередные наставления, старший десантной группы попрыгал на своих сильных ногах, пружиня на мшистых кочках, сшибая сухие ветки, в направлении солнечной лужайки с родником.
В охотничьем с виду домике, изнутри с большими кладовыми и погребом, набитыми до верху всякой всячиной, о надобности в которой Певец не собирался интересоваться, не желая провоцировать хозяйку на незапланированные инструктажи, на скамьях и столе были разложены брюки, спортивные штаны и даже украинские шаровары различных размеров.
– Это что ещё? Евдокия, матушка наша, пощади!
– Кабы была бы матушкой вашей, я бы не так вас воспитала хвостатых. Попрыгунчики болотные! У матушек-то ваших времени резвиться нет, а вам дня на игры мало. Прикройся, сто раз говорила, не тряси безобразием, нормальных женщин этим не соблазнишь, а распугаешь.
Соорудив срочно защиту из рук, как футболист на поле в стенке перед пенальти, ссутулившись, чтобы не задевать рогами за потолок, не знавший ранее силы эмоции справедливого гнева, молодой и красивый по меркам своего, да и близлежащих миров, экземпляр чуть-чуть побулькал невнятно органами, обычно создающими зычные звуки.
– Не пыхти, не пыхти! Одевайся лучше.
Решив, что себе дороже выйдет возражать, проще будет на деле женщине, тем более земной, показать неразумность её предложения, развернувшись к даме лохматыми ягодицами, разделёнными толстым упругим хвостом, выбрал брюки, что пошире. Подпрыгивая неумело на одном копыте, вторым с третьего раза попал в штанину, но, то ли движение оказалось слишком резким, то ли брюки старыми, копыто порвало ткань, сразу организовав широкий слой бахромы на колене.
– Вот козёл! Вот разум вселенной
– По вашим законам осуждение запрещено.
– Так я не осуждаю, а констатирую факт. Поучи меня ещё!
Поставив в центр свободной площадки перед печью добротный, срубленный мужем табурет, Евдокия подтолкнула на него хвостатого гиганта. Морщась от запаха шерсти и вида предметов особой гордости лишь начинающих в становлении своём мужчин, как заботливая мать на двухлетнего ребёнка, носительница преимущественно женских энергий своим человеческим телом с трудом надела на мужскую особь мира фавнов шелковые синие шаровары. Упругий, не желавший прятаться хвост пришлось пропустить между ног и привязать рядом с достоинством к специально для этого повязанной на талии верёвке.
– Как я передвигаться-то буду? Натрёт же хвостом! Неудобно! Ты что надумала, хоть, расскажи.
– С людьми пообщаться вам надо. Может, что сделать полезного удастся для них, а там, глядишь, и расположится кто-то к вам искренне. А с такими крупами обросшими вам собеседников найти будет трудно.
Говорила Евдокия неуверенно, потому как вид огромной нижней части с непривычным человеческому глазу строением ног, да и скелета в целом, вряд ли намного увеличивали вероятность благополучного исхода знакомств. Певец довольный наблюдал сомнения, которые излучались солнечным сплетением человеческого тела. Он был уверен изначально в глупости этой затеи. Авантюризм не в почёте у твердолобых с массивными костями черепа существ.
– Благодарю тебя, верная слову своему женщина, за попытку помощи. Это зря он, напыщенный из-за гордости своей за недюжий ум, успокоившись, перешёл на поэтически-официальный слог. Самое для него интересное только начиналось.
– Женщина, говоришь. Снимай штаны!
Хотя эта стареющая фея не возбуждала в молодом теле сладострастное брожение, Певец был готов скрепить дружбу между мирами своим посильным участием и на этом фронте.
– Мне говорили, что у людей принято для обольщения использовать одежду, но я не знал, на сколь это и вправду эффективно!
– Вот козлиная голова! Юбку мерить будешь.
Сгорая от унижения и обиды, но движимый надеждой заработать прощение старейшин и снова гонять с гиканьем по болотным топям привидения своих сородичей в ночное время, что гораздо острее по ощущениям и полезнее по результату, самоуверенный болван влез в юбку. Крупные габариты бедер Евдокии пришлись как нельзя к стати. Тяжёлые широкие юбки скрыли все архитектурные излишества и подвижный, нервно стучащий по полу, сильный и гибкий, тюннинг с волнистым кокетливым завитком на кисточке.
Рубашка мужа с короткими рукавами, припрятанная Евдокией, как подарок на день рожденья любимому, которой попытались прикрыть верхнюю часть тела начинающего альтруиста, погибая на могучем теле, жалобно сморщилась в подмышках в попытке застегнуться хотя бы на самую нижнюю пуговицу. От мгновенной смерти её спас синтетический состав и только-только появившаяся мода на стрейч. Обтянув шикарные плечи и спину, сомкнувшись-таки над пупком, она не смогла скрыть золотистую лохматость, вполне сексуально, но не по-женски, украшавшую грудь. С большим сожалением глядя на неузнаваемо растянутый подарок, женщина ещё больше расстраивалась от того, что для осуществления задуманного придётся ей обшивать всю эту лохматую и рогатую команду, тратя своё время и деньги. В последней попытке избежать участи швеи-мотористки на производстве парашютов, запасливая хозяйка вытащила из складского помещения ворох свитеров, выбрала какой побольше, и предложила рыжему, который сам того не подозревая, принимая её заботу, постепенно превращался из сотрудника по делам контактов между мирами в верного, любящего друга.