Кузнечик
Шрифт:
В задачи руководителя Тихона входили общее руководство вверенным им отделом, определение кадровой политики, координирование передвижений сотрудников во времени, отслеживание их психоэмоционального состояния, и, самое главное – утверждение целесообразности прыжков.
Доступ к машине времени в спецотделе был только у него. Поэтому при поступлении к нему материалов и доклада кузнечика относительно очередной серии, начальник был обязан выслушать сотрудника, утвердить (или не утвердить) необходимость прыжка. В случае, если возражений не было, координаты конкретного времени в прошлом и код, запускающий все необходимые физические
Отчет начальник держал только перед самым высшим руководством. В промежутке никаких супервайзеров – нет.
Появление Тихона не было для него неожиданностью – он уже изучал вновь поступившие к нему по внутренней линии материалы по очередной серии. В принципе, ему было все ясно. Прыжок был необходим.
– Тихон, давай в темпе, тогда! – засуетился начальник. – По мне, тут все вполне очевидно. Ты готов стартовать?
– Иначе бы я к вам не явился.
– В прошлый раз все прошло весьма отлично, давай по такой же схеме, без лишних телодвижений. Прыгнул, выследил, все существенное пометил. В уме, разумеется. Когда наступит время хватать – не горячись. Времени в этот раз ты там мало проведешь, замаяться не успеешь.
– Мне не в тягость и позапрошлый раз был.
– Ты решил вот сейчас это обсудить, что ли? Говорил уже, и сейчас повторю: я таких вещей не одобряю, как я тебе тогда сразу и сказал. Серия – это когда три установленных убийства. В твоем случае я доверился твоему же чутью, которое тебя никогда ранее и не подводило, признаю. Это ты еще быстро отделался, на мой взгляд. Хотя и привязку преступлений предыдущего клиента к фазам луны ты сам и вычислил…
– Здесь и не сильно опытный оперативник догадался бы, что кроме двух установленных нами убийств, было еще третье. Он труп хорошо запрятал, только и всего.
– Не сильно опытный догадался бы… Правильно, что стесняться?
– Я не зазнаюсь, фраза такая, только и всего. В любом случае, слишком уж был отточен его метод. Зачем было ждать смерти еще и четвертой жертвы? Он, кстати, мог и остановиться на время. А вообще, я – перебил, виноват!
– Я понимаю. Все ты правильно говоришь, – вздыхая, проговорил начальник Тихона. – Мы тут делом заняты. Это даже самому толстокожему генералу будет легко втолковать, если на ковер вызовут. Но установленные уставом правила нарушать нельзя.
– Но я и не нарушал. Мы лазейку нашли. Доподлинно определили его образ действия, привели разумные доводы в пользу наличия неизвестной нам жертвы. Мы человеческие жизни спасли, в конце-то концов!
– Не спорю. И хвалю. Свою награду ты не просто так получил. Я лишь напоминаю, что подобные вещи люди будут терпеть ровно до твоего первого промаха. Заговорились мы с тобой… как считаешь?
Начальник Тихона встал и начал прохаживаться вдоль стены за своим столом. Тихон завел свою старую песню, которой утомил уже весь отдел:
– Мы ловим их ценой человеческих жизней, обращаясь на три убийства назад. Не предотвращаем их, а лишь восполняем промахи оперов и хватаем убийцу буквально по выходу с третьего места преступления.
Начальник ответил спокойным тоном с назидательными нотками:
– Тебе, как одному из по-настоящему выдающихся спецов, поверь моей насмотренности, не может не быть известно базовое правило прыжков: нельзя менять ничего в прошлом, поскольку есть риск существенным образом изменить настоящее. Кузнечик
– Вы сильно утрируете. Расчеты давно показали, что в отдельных случаях даже лишение жизни некоторых индивидуумов не сильно затрагивает общий ход истории.
– Слова «не сильно» и «ход истории» в этом контексте меня существенно так опечалили. Жизнь отдельного человека очень редко на историю, в нашем понимании, влияет. Но это не исключает, что любое событие относительно жизни этого человека – уже история. Подумай над этим. Кстати, ты что за расчеты упомянул, и в связи с чем их проводили? Кто-то кого-то убил при исполнении, что ли? Не мог я такое пропустить!
– Нет. Мне о таких случаях ничего не известно.
– Да и мне тоже. Тогда ты про статистически-расчетный отдел? – Тихон кивнул. – А! Ну дак их никто не читает. Либо всерьез не воспринимает. Ни один практик уж точно. Развлекаются наши ученые. Ну и Бог с ними!
– Мне кажется, игнорировать их точно не стоит. Я думаю, подробное изучение механизма работы времени, пусть даже через расчеты, может нивелировать наш страх перед практикой перекрестных путешествий…
– Ты с темы на тему скачешь, Тихон. Смотри, не перевозбуждайся. Хочешь, по тестам тебя прогоню перед прыжком? Горяч больше допустимого!.. А по поводу перекрестных прыжков: я полагаю, это само по себе не исключено, но проблем только больше создать может. Сами же с собой начнем лбами во времени сталкиваться. Какие еще перверсии ты допускаешь?
– Я думаю, мы встретим гостей из будущего.
– Исключено. Вам в учебке не объясняли? Мы, именно в нашем временном отрезке, впервые начали путешествовать назад во времени. Мы здесь, у себя, кузнечика изобрели. Значит, будущее с учетом этой машины только формируется. Так что наши предшественники гостей из будущего встретить могут, а мы – нет.
– Изобретя машину, мы уже повлияли на будущее. То есть, там машина тоже есть, благодаря нам.
– И что? Таким образом, мы, будучи наследниками уже сложившегося прошлого, полностью предопределили будущее до самой финальной точки? Это ведь парадокс. Будущее – на то и будущее, что оно только будет. Но его еще нет.
Тихон поерзал на стуле:
– В нашем прошлом, куда мы прыгаем так активно, точно таким же образом рассуждают, полагаю. Еще одна мысль на подумать: может, вмешаться в прошлое и не получится по той же причине? Даже если мы захотим и будем активные действия, на это направленные, предпринимать. Потому что тогда не будет нашего будущего. Ну, точнее, нашего с вами здесь настоящего.
– Я не знаю. И гостей из будущего пока не принимал. Как встречу – обязательно расскажу.
Начальник и Тихон коротко переглянулись. Начальник вдруг строго посмотрел на Тихона: