Кузнец
Шрифт:
— Это вам не стоит испытывать моего, барон. — Эйслинн вырвала руку, сверкнув глазами. — Я написала другим лордам и соберу армию против брата. Мне не нужны ваши рыцари.
— Уверены, что они придут? — с ненавистью выкрикнул он, озвучив её главный страх.
Эйслинн побледнела, и он торжествующе усмехнулся.
Дальние двери главного зала с грохотом распахнулись. Она бы не отвлеклась от змеиного взгляда Баярда, если бы не оглушительный стук дубовых створок о каменную кладку — и если бы в проёме не возник
Он стремительно шёл по залу, не обращая внимания на воцарившуюся тишину.
У Эйслинн похолодело внутри, когда она разглядела его состояние: грязный, измождённый, с кровавой раной через всё лицо. Сорча и Орек вскочили со своих мест, но Коннор не остановился, направляясь прямо к ней.
Она бросилась к нему с возвышения, забыв о Баярде.
Коннор замер перед ней — человек, вымотанный до предела, державшийся лишь на чистой силе воли.
— Миледи, — прохрипел он, — простите за задержку.
— Коннор, что случилось? — тут же потребовала ответа Сорча, пытаясь повернуть его голову, чтобы осмотреть рану.
Но он проигнорировал сестру, его лицо оставалось мрачным. Эйслинн уже знала, что он скажет, когда он продолжил:
— Наёмники схватили меня и держали для выкупа. Мне удалось бежать, когда мы пересекли Королевский Лес.
— Значит…
Коннор кивнул:
— Джеррод идёт сюда. Они в четырёх, максимум пяти днях позади меня.
Предчувствие не смягчило удар. Словно кулак под рёбра — туда, где она годами хоронила всю свою боль.
Джеррод шёл атаковать её и их дом. Её родной брат.
Всё, во что она верила, всё, что делала — оказалось ошибкой.
Паника накатила волной, перехватывая дыхание. Она судорожно ловила воздух, но лёгкие отказывались наполняться. Грудь сдавило грузом нерешённых проблем, страхов, роковых решений.
Колени подкосились. Кто-то поймал её, не дав упасть. Чьи-то голоса звали её по имени, но звук будто дошёл через толщу воды.
Нет, нет, только не здесь.
Не сейчас. Не на глазах у всех.
Слёзы хлынули потоком, забивая нос, а в глазах вспыхнули ослепительные всплески синего и зелёного.
Нет-нет-нет-нет…
?
Хакон вскочил из-за стола, забыв об ужине. Он едва прикоснулся к еде, всё это время наблюдая за перепалкой между Эйслинн и Баярдом, пытаясь читать по губам.
И вот в зал вошёл Коннор Брэдей — едва узнаваемый.
Пульс стучал так сильно, что перехватывало дыхание. Хакон видел, как небольшая группа собралась вокруг Эйслинн и Коннора. Раздались слова, которых он не разобрал. И Эйслинн чуть не рухнула на пол.
Бренна подхватила
Среди слуг пронёсся вздох ужаса.
Фиа тоже вскочила, перемахнув через скамью.
— Фиа! — он схватил её за руку, прежде чем она успела уйти, в голосе звучала мольба.
Фиа широко распахнула испуганные глаза, затем резко кивнула.
Хакон последовал за ней по пятам, пробираясь к дальнему концу зала мимо собравшихся рыцарей и взбешённого Баярда, которого удерживали стражи.
Капитан Аодан пропустил Фиа, но преградил путь Хакону.
— Он может пройти, — сказала служанка.
Не дожидаясь формального разрешения, Хакон шагнул в коридор. Дверь справа была распахнута — за ней оказалась кладовая. Ряды стульев и столов, укрытых холстиной, под тонким слоем пыли.
Внутри Коннор, Сорча и Орек полукругом окружили Бренну, которая держала Эйслинн за плечи. Фиа бросилась вперёд, но замерла, присоединившись к остальным, наблюдая, как Эйслинн рыдает, задыхается между всхлипами — а Бренна трясёт её.
— Возьмите себя в руки! — кричала экономка. — Эйслинн, посмотрите на меня! Успокойтесь!
Но Эйслинн была во власти истерики — её голова моталась из стороны в сторону, а крупные слёзы катились по щекам.
Бренна встряхнула её сильнее.
— Прекратите! Немедленно!
Хакон шагнул сквозь толпу, оттеснив Коннора и Сорчу. Он отодвинул Бренну за плечо — не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы заставить её отступить. Пожилая женщина зашипела, когда он оторвал её от Эйслинн, царапая его руку ногтями.
— Как ты посмел?! — взревела она.
— Ты не имеешь права трогать её, — прорычал он в ответ.
Он притянул Эйслинн глубже в комнату, обвив руками. С судорожным всхлипом она обмякла в его объятиях, вцепившись в тунику кулаками. Её тело сотрясали рыдания — он стоял с ней, казалось, целую вечность, пока её плач эхом разносился по тихой кладовой.
Остальные наблюдали с разными выражениями: беспокойство и недоверие читались на их лицах. Бренна скривилась, пытаясь приблизиться, но стоило ей сделать шаг — Хакон оскаливал клыки. Даже Сорчу, поднявшую руки в умиротворяющем жесте, он отгонял.
Это её вина. Она взвалила этот груз на плечи Эйслинн.
— Хакон, хватит, — предупредил Орек на оркском.
— Ты видел, что она сделала. Ты видел, как она посмела поднять руку на мою пару, — прошипел Хакон.
Забери её и беги. Они не понимают. Они не смогут её защитить.
Кровавая пелена затягивала края зрения.
Его объятия сжались крепче, когда Эйслинн слёзы пропитали рубаху. Звуки её отчаяния выворачивали душу наизнанку, и он балансировал на лезвии ножа — одно резкое движение, неверное слово, и он погрузится в берсеркскую ярость.