Куурола
Шрифт:
Через три недели Лиза уже гораздо увереннее держалась в седле. Григорий научил ее самостоятельно седлать лошадь, и она стала чуть более уверенно ездить рысью. Самым сложным во всем этом деле оказалось застегнуть подпругу, но несмотря на это, Лиза напористо старалась сделать все самостоятельно, не зовя никого на помощь.
Как-то в один из дней Григорий стоял и исподтишка наблюдал, как Лиза пыхтела над ремнями. Уже выпал первый снег и изо рта девушки шел пар. Она с отчаянным усилием пыталась натянуть ремень, чтобы застегнуть подпругу, но из ее попыток ровным счетом ничего не выходило. Афина стояла
– Гриша, – прошептала она еле слышно.
– Как же я по тебе скучал! – тихим голосом сказал он.
Григорий развернул ее к себе лицом и впился в губы. Лизе показалось, что у нее в душе распустился миллион цветов. Она почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. После стольких лет издевательств со стороны мужа она впервые ощутила себя женщиной. Любимой, желанной. Только одного она никак не могла понять: когда Григорий успел по ней соскучиться, ведь они не виделись всего лишь один день.
Любовь бурным омутом затянула девушку с головой. Лиза парила на крыльях любви: каждое утро она просыпалась ни свет ни заря, делала домашние дела и мчалась со Стефаном под провожающие взгляды соседей на конюшню к Григорию, где они занимались с лошадьми до обеда, а вечером мужчина приходил к ним на ужин, и они проводили время вместе до глубокой ночи.
В один из таких вечеров они сидели на лавочке позади истопленной бани и смотрели на гладь озера, серебрящуюся от полной луны. Лиза положила голову на плечо Григория, он одной рукой обнимал ее за плечи, а другой согревал ее ладони. Каждый думал о чем-то своем, наслаждаясь моментом.
– Гриш?! А ты ведь отсюда никуда никогда не уедешь, да? – вдруг спросила Лиза, глядя куда-то вдаль.
– Нет конечно. Куда мне? Тут все. Вся моя жизнь.
– То есть ты не поехал бы со мной жить в город? – спросила Лиза.
– Ты же все сама прекрасно понимаешь, – Григорий похлопал ее по плечу, – никуда я отсюда не уеду.
Лиза потупила взгляд. Ее сердце сжалось. «Может быть это пока, а пройдет года два, и я стану ему настолько дорога, что он согласится», – обнадежила сама себя Лиза.
– И ты тоже отсюда уже никуда не уедешь, – вдруг произнес Григорий.
Лиза отпрянула и посмотрела в глаза Григорию:
– Что ты имеешь в виду?
Григорий замялся на миг, а затем ответил:
– Мать тебя не отпустит.
– Какая еще мать? – с нескрываемым удивлением спросила Лиза.
– Скоро узнаешь, – ответил Григорий на выдохе.
Лиза хотела что-то еще спросить, но из бани раздались вопли Стефана:
– Ма-а-ам! Ма-а-ам!
Лиза бросилась внутрь, за ней следом Григорий. Ей казалось, что она целую вечность открывала двери: сначала входную, затем из предбанника. На пороге стоял голый и перепуганный Стефан. Он дрожал, хотя в бане было еще жарко. Увидев мать, он стремглав бросился ей на руки.
– Я слышал голос папы! Он звал меня и плакал.
Лиза обернула Стефана в полотенце и унесла его в предбанник. Григорий, пожав плечами,
Глава 9
Ближе к концу ноября Григорий пригласил Лизу с сыном в гости познакомиться с семьей. Она с радостью приняла его приглашение, хоть и волновалась, понимая, что ее будут оценивать, как потенциальную жену. Об их стремительно развивающихся отношениях уже знала вся немноголюдная деревня.
Ранее Лиза и Стефан никогда не бывали дома у Григория. От красоты и величия дома у обоих даже перехватило дыхание. Огромный двухэтажный светлый терем с резными наличниками источал тепло. На полузанавешенных окошках стояли горшки с цветами, на крыльце вылизывал лапы толстый рыжий кот. Вечерело и вокруг дома уже зажглись огни, погружая его в атмосферу уюта.
– Какой у тебя прекрасный дом! – почти прошептала Лиза.
Внутри у входа лежал домотканый разноцветный половик. Стены украшали картины с изображением природы и животных. Просторная светлая прихожая плавно перетекала в гостиную с недавно выбеленной русской печью. Возле нее в кресле-качалке сидела беловолосая женщина лет семидесяти в очках и что-то вязала из светло-коричневой пряжи.
– Мам, познакомься, это Лиза… и Стефан, – немного замявшись, произнес Григорий, – а это моя мама, Екатерина Ивановна.
Тень смущения пробежала по лице Екатерины Ивановны:
– Доброго дня, мои хорошие! Располагайтесь, сейчас чаю поставим, – ответила хозяйка, а затем сказала что-то Григорию на незнакомом Лизе языке.
«Наверное, карельский», – подумала Лиза и посмотрела на Григория. Тот не стал комментировать сказанное своей мамой, а просто предложил Лизе подняться наверх и поздороваться с его бабушкой.
Поднявшись по деревянной лестнице с массивными балясинами, Лиза со Стефаном попали в просторный холл с пятью дверьми.
– Этот этаж отведен под спальни, – прокомментировал Григорий.
– Это мамина, это бабушкина, это моя, ну а это санузел, – Григорий показал на каждую из дверей.
– А пятая? – поинтересовалась Лиза.
По лицу Григория пробежалась тень. Брови на мгновенье нахмурились.
– Это… гостевая, – Григорий выдавил из себя подобие улыбки.
Он подошел к одной из дверей, украшенной большой резной птицей и постучал. Не дождавшись ответа, Григорий приоткрыл дверь, а затем махнул Лизе со Стефаном, чтобы они заходили. Войдя, Лиза увидела небольшую спаленку с зашторенными окошками. Внутри, как и во всем остальном доме, царил уют. На кровати в одежде полулежала старушка. По ее белому лицу, сплошь испещренному сеткой морщин, можно было подумать, что ей лет сто. Бабушка беспрестанно чмокала губами. Григорий что-то сказал ей на карельском языке. Стефан вопросительно посмотрел на маму, та лишь пожала плечами. Бабушка вперилась глазами в Лизу. Ее мутноватые глаза на миг прояснились. Мурашки пробежались по позвоночнику Лизы.
– Это моя бабушка Айно, можно бабушка Аня. Вас я ей уже представил. Она не знает русского, так уж сложилось, – пояснил Григорий.
Лиза кивнула в знак приветствия. Бабушка по-прежнему не отводила от Лизы пристального взгляда. Ее тонкие губы плотно сжались в узкую полоску. Лиза нервными движениями поправила на себе одежду и подергала кожаный браслет на левой руке. Едва она решилась открыть рот, чтобы спросить Григория, как бабушка заговорила низким хрипящим голосом. Проговорив с минуту, она махнула рукой, мол, уходите.