Куртизанка
Шрифт:
Реми прекрасно понимал, куда клонит королева, намекая, что этот Дантон принадлежал к числу любовников Габриэль. Взгляд Реми снова метнулся к девушке. Этот тип что-то усердно шептал ей на ухо. Реми почувствовал резкий укол ревности, но постарался сдержаться.
Нет ничего глупее, чем проявить перед Темной Королевой излишний интерес к чему бы то ни было, уже не говоря о своих чувствах к Габриэль. Не выказывать слабости перед Екатериной. Никогда не встречаться с ней взглядом. Так наставляла Реми сама Габриэль. Но он обнаружил, что, как загипнотизированный, не отрывает взгляда от непроницаемых черных
– Так кто он, черт возьми, этот Дантон? – закипел от гнева Реми.
– Шевалье Этьен Дантон – отпрыск одного из наших самых старых и самых знатных семейств в Нормандии. Много лет его не принимали при нашем дворе из-за… гм-м… скажем, неблаговидного проступка.
– Тогда как он мог оказаться среди обожателей Габриэль? Она всего-то в Париже около двух лет.
– Правильно. Я и сама удивляюсь. Видимо, они встречала его в юности, еще на острове Фэр. – Екатерина тихо прищелкнула языком. – Непонятно только, о чем тогда думала ее мать. Да, увы, я и забыла, Евангелина к тому времени уже умерла. Иначе я сомневаюсь, что она вообще позволила бы такому типу, как Дантон, приблизиться к ее невинной дочери.
– Такому, как Дантон? О чем это вы? – Реми уже не юг остановиться с вопросами.
– Шевалье пользуется особой репутацией у дам, злые языки утверждают, будто ни одна женщина не в силах отказать ему. – Екатерина наклонилась ближе к Реми и, понизив голос, доверительно зашептала ему прямо на ухо: – А может, Дантон просто не позволит женщине сказать ему «нет». Что не дается ему по собственной воле, он берет силой, но берет все равно.
Реми заморгал, и странное чувство охватило его. Он покачнулся, и ему показалось, что он проваливается в темную бездну глаз Екатерины. Словно вспышки молнии, перед ним высвечивались живые картины. Вот Габриель, ее юбки смяты и задраны на бедра. Она попала в западню, придавлена мужчиной, который зверски овладевает ею. Слезы текут по ее щекам. Она прикусила губу, чтобы сдержать рыдания. Оглушенная, вся в кровоподтеках, Габриэль прижимает разорванный лиф платья к обнаженной груди.
Резко вздохнув, Реми оторвал взгляд от Екатерины, щелкнул кончиками пальцев перед глазами, чтобы рассеять мучительное изображение.
Все его тело покалывало от нависшей над ним опасности. Возможно, так действовал амулет, или развившийся за долгие годы собственный инстинкт предупредил его. Темная Королева околдовывала его. Он попытался избавиться от навязчивых образов, но его мысли путались, и в ушах зазвучали отдельные фразы из разговоров с Габриэль.
«Вы никого из них не любили? Никогда не были влюблены, даже в тот, в первый раз? Конечно, нет. Я даже не вспомню его имени».
И памяти проплыло любимое лицо, и для Реми уже не имело значение, какую очередную пакость задумала Екатерина и что она творила с ним. Ничего больше не имело никакого значения, кроме ненависти, которая охватила все его существо, ледяной ненависти, такой ледяной, что она обжигала сильнее огня.
Его таинственный враг теперь приобрел лицо и имя: Дантон.
– Что
– Все забыто. Меня пригласила ни много, ни мало сама вдовствующая королева. Выходит, тебе лучше бы быть со мной полюбезнее, Габриэль. Скорее всего, я стяну весьма важной персоной при покровительстве самой королевы.
– Скорее всего, вас просто одурачат, если вы доверяете всем обещаниям Екатерины. Впрочем, вы никогда не отличались особым умом.
Неприкрытая угроза мелькнула в глазах Дантона, но тут же стерлась, исчезнув за наигранной улыбкой. Ему удалось схватить ее за обе руки и, больно сжав их, притянуть к себе. У Габриэль перехватило дыхание. Ош не могла высвободиться из его цепких, как клещи, рук, не привлекая всеобщего внимания.
Все еще улыбаясь, Дантон наклонился и прошептал ей прямо на ухо:
– Ты понятия не имеешь о планах, которые строит ни мой счет королева, особенно если меня объявят победителем этого турнира. Она даст мне все, что я пожелаю, в том числе и тебя.
Габриэль недоверчиво посмотрела на него, но даже угрозы такого поворота событий оказалось достаточно, чтобы она задрожала и почувствовала, как слабеет от охватившего ее ужаса. Дантон поднес сначала одну ее руку к губам, потом другую, и она испытала приступ тон же головокружительной беспомощности, что и в злополучный день в сарае. Она ощутила прикосновение его губ на своей коже, и к ней вернулись все горькие воспоминания о том, что творил с ней Дантон.
– Отпустите ее.
Слова прозвучали негромко, но отрывисто и холодно, как прикосновение отточенного стального клинка. Реми подкрался к ним так тихо, что и Габриэль, и Дантон вздрогнули от неожиданности. Дантон ослабил свою хватку, и Габриэль сумела высвободиться.
Реми покровительственно обнял Габриэль за талию. Девушка еле удержалась, чтобы не покориться его силе и прильнуть к нему всем телом. Если она уступит своей слабости, это чревато для нее неминуемой катастрофой.
Реми и Дантон стояли лицом к лицу, и каждый оценивал другого. Дантон надменно изогнул бровь.
– Сударь, мы с мадемуазель приватно беседовали. Кто вы такой, чтобы вмешиваться?
– Человек, который убьет вас, – снисходительно ответил Реми.
Глаза Дантона округлились. Он недоверчиво хмыкнул.
– Не томите, сударь, чем же я провинился перед вами? Вы все еще дышите.
Габриэль удивленно и встревожено посмотрела на Реми. За короткое время, прошедшее с того момента, как она оставила его у палатки, Реми, казалось, потерял рассудок. Его глубокие карие глаза горели таким неистовым огнем, что она ужаснулась.
– Реми, пожалуйста, – вцепилась Габриэль в его руку. – Давайте вернемся и присоединимся к остальным.
Реми, казалось, даже не слышал ее, не спуская угрюмого взгляда с Дантона.
– Вот как – капитан Реми. – Дантон обвел его высокомерным взглядом. – Так вот вы какой, знаменитый Бич. У нас с вами много общего. Сдается мне, вы должны быть последним любовником нашей милой Габриель. Я же имел удовольствие быть первым.
Желваки у Реми угрожающе заходили. Сердце Габриэль наколотилось сильнее. Она крепче сжала его ладонь.