Куртизанка

Ветер Морвейн

— Мне будет в нём жарко, — упрямо заявил он и, не глядя на услужливо протянутые руки спутника, взял с вешалки простой серый фланелевый костюм, — мы слишком задержались здесь. От Линдси нет вестей?

Кестер ответил не сразу.

— Я бы советовал вам подождать ещё пару дней. Уверен, скоро он нагонит нас…

— Нет! – отрезал Эван. Для него делом принципа было не показывать своей слабости, хотя, в сущности, особой теплоты к племянникам никто от него и не ожидал. – Если ему так трудно выполнить моё распоряжение в срок, то я вполне обойдусь и без него. Завтра же утром ставь

корабль на разогрев.

Кестер поджал губы и промолчал. Ясно было одно – нынешний князь редкостно упрям. А как добиваться от него своего — он пока не понимал.

Закончив одеваться, они спустились на первый этаж, и, едва приоткрыв двери центрального салона, Эван замер, не зная, что сказать.

Звуки волынок с порога оглушили его, а воздух в зале наполнял тяжёлый аромат тушёных потрохов.

Несколько секунд он стоял молча, пока не заметил, что одна из управляющих клуба – Жоэль – спешит к нему. На Жоэль было клетчатое платье почти из такой же ткани, какую предлагал ему Кестер только что.

— Вот и хорошо, что я его не надел, — пробормотал Эван и захлопнул за собой дверь раньше, чем Жоэль добежала до него и начала кудахтать что-то наподобие: «Что для вас сделать? Вам помочь?»

Эван молча опустился за столик, который обычно занимал. В зале было довольно много людей, но, к счастью, на него внимания никто не обращал.

Тут же Жоэль подала знак, и девушки, старательно дувшие в волынки, промаршировали к центру сцены, на которой в первый день присутствия Эвана на станции стоял рояль. Все они были одеты в одинаковые зелёные килты, из-под которых виднелись белые футболки. Такие же белые гетры были у них на ногах, и ни одной девушки Эван не знал.

Удивиться он не успел, потому что, выстроившись в линию, девушки отступили назад. А в приоткрывшуюся дверь, ведущую, видимо, «за кулисы», влетела троица танцовщиц уже не столько в килтах, сколько попросту в юбочках в красную клетку-тартан. Гетры у этих были чёрными, и они молотили о пол ногами так стремительно, что каждое движение в отдельности с трудом мог вычленить глаз.

Эван на несколько секунд опустил взгляд в тарелку, которую поставили перед ним – там лежала половинка телячьего желудка, фаршированная мясом – и быстро поднял глаза назад. На несколько секунд взгляд его остановился на белых коленках, мелькавших в складках клетчатой ткани и тут же исчезавших опять, а затем он едва не поперхнулся, встретившись с рассерженным взглядом льдисто-голубых глаз.

Подумал секунду и, снова опустив взгляд к коленкам, принялся разглядывать эту, куда более интересную для него часть.

Элене досталось место в самом центре троицы – почему, она и сама бы не могла сказать. Возможно, Жоэль просто показалось, что две блондинки будут хорошо смотреться с двух сторон от неё.

Но кроме пристального внимания всех гостей, которое, в общем-то, Элена и не брала в расчет, это означало кое-что ещё: когда первая мелодия закончилась, и зал огласил последний такт, помощники Жоэль толкнули небольшой круглый щит с шипом посредине так, что тот выкатился на самый центр зала, едва не проехав девушкам по ногам.

Констанс и Ливи тут же отпрыгнули назад, Элена

должна была сделать куда более сложный кульбит и приземлиться уже не на пол, а на щит. Одна мелодия стремительно сменилась другой. Ливи и Констанс остановились, хлопая в ладоши. Элена могла бы поклясться, что Ливи насмешливо смотрела на неё, когда Элена принялась прыгать по щиту, стараясь не напороться на шип. Притопывая ногами по щиту в бешеном темпе льющейся из-за спины музыки, она одновременно щёлкала пальцами в такт и думала про себя, какими такими делами заслужила это всё.

В дополнение ко всему Элена отчётливо видела, что всё время танца Аргайл таращился на неё – причём не столько на неё саму, сколько на её обнажённые ноги, которые наверняка в этой клетчатой юбочке были видны по бедро. Элене казалось, что щёки её давно уже стали такими же пунцовыми, как ткань, и она с трудом попадала в такт, когда мелодия, наконец, закончилась, и Ливи с Констанс, подхватив её за руку, потащили прочь, в зал. Расслабиться, впрочем, Элена не успела, потому что бегущая впереди хоровода Ливи по своей ли воле или по приказу Жоэль потащила прыгающих следом девчонок прямиком к столу Эвана. Тот едва не подавился хаггисом второй раз, когда подпрыгивающие белоснежные коленки обступили со всех сторон и закружились вокруг.

Больше он уже не пытался есть и только молча смотрел на этот бешеный хоровод, пока, наконец, не закончилась и третья песня, и танцовщицы не попрыгали назад. Разбившись по одиночке, они остались танцевать в разных сегментах зала, уперев руки в бок. Эван опустошил стакан виски, неведомо как оказавшийся у него на столе, и невольно покосился туда, куда упрыгала Элена. Та, видимо, от большого напряжения была красной, как рак, но коленки всё равно продолжали мелькать, а когда она повернулась к Эвану спиной, то килт, кажется, стал взлетать ещё выше, но всё равно не настолько высоко, чтобы разглядеть что-нибудь всерьёз. О этой внезапной и неутолимой жажды Эван скрипнул зубами.

— Может, всё-таки её заказать? – не замечая, что говорит вслух, пробормотал он.

— Что вы сказали, князь? – Жоэль и Кестер тут же наклонились к нему с двух сторон.

— Ничего, — ответил Эван и, отрезав кусок мяса, положил его в рот.

Довольно быстро расправившись с едой, он поднялся из-за стола. Девушки всё продолжали танцевать, и Элена то и дело посматривала на него.

— Благодарю за ужин, но у меня дела, — сказал он, не глядя ни на кого, и направился к выходу. «Может, всё-таки её заказать?» — продолжало биться у него в голове, когда он уже поднимался на второй этаж.

Элена едва не застонала в голос, когда увидела, что Аргайл уходит. Она думала о том, как по-идиотски сложилось их знакомство весь прошлый вечер, а потом и с утра, и только выходка Лэрда слегка отвлекла её.

Сейчас она уже готова была согласиться со всеми теми нелестными эпитетами, которыми наделил её Аргайл, только бы тот не уезжал.

«И к тому же, — думала она про себя, — что за нелепое упрямство. Ну конечно, он не возьмёт меня к себе, как мечтает Ливи, да и вряд ли вспомнит когда-нибудь, но почему хотя бы на одну ночь меня не заказать?»